Удивительно, как это она вышла замуж за мужчину с ребенком, даже не представляя себе, как он воспитывает дочь! Увидев, как он обращается с Ханной, Элли поняла, что ему присущи твердость, терпимость и мягкость. Он обожал, всячески защищал и пестовал свою малышку, и конечно, дочь восхищалась отцом.
— Нет, не хочу! Не люблю тебя, папа. Я все скажу Элли! — Пронзительный голосок слышался даже со второго этажа.
Ханна выскочила из детской и стала быстро спускаться, жалобно и требовательно зовя Элли. Губы у малышки дрожали, а из глаз капали слезы.
— Элли! Папа сказал, что я должна надеть ботинки.
— Ты в этом будешь сегодня вечером? — спросила девушка, скептически разглядывая ярко-розовое платье.
Ханна сделала пируэт.
— Это мое вечернее платье.
Поправив оборки, она с грустью взглянула на свои оранжевые ногти.
— Если я обуюсь, то гости не увидят мои красивые ногти. Скажи папе, чтобы он не заставлял меня.
— Ладно, только не плачь.
Элли услышала вздох и увидела стоящего в дверях Зейна. Подняв одну бровь, он ждал, что последует дальше.
— Так как это барбекю, мы с папой будем в джинсах.
— А я хочу платье! — упрямо твердила девочка.
— Хорошо, — нехотя согласилась она, — оставайся в платье, а на ноги надень сандалии. Тогда твои пальцы будут видны.
Зейн скрестил руки на груди.
— У нее нет сандалий, есть ботинки и белые туфли. Элли перевела взгляд с отца на дочь. На одном лице читался вызов, на другом — мольба и ожидание. Замечательно. Теперь она знала, как чувствовал себя Соломон, верша свой суд.
— Ханна, послушай, у нас есть выход. Надевай свои ботинки.
— Не-ет.
— Дай мне закончить. В ботинках ты будешь на улице, но по дому и по крыльцу сможешь ходить босиком.
— Ладно. — Держа в руках чулки и ботинки, девочка исподлобья посмотрела на отца. — Видишь, папа, мрачно сказала она, — я же говорила, что Элли знает все.
— Иди. — Зейн легко шлепнул дочку. — Надо больше уважать своего папу. Ханна повернулась к отцу.
— Я очень люблю тебя, — серьезно сказала она, только ты ничего не понимаешь в красивых ногтях.
— Понимаю, милая, я многое понимаю. Я, например, могу съесть тебя с горчицей и кетчупом за ужином.
— Нет! — Ханна радостно взвизгнула и, хихикая, выбежала из комнаты.
Улыбка на лице Зейна постепенно угасла. Он чуть сгорбился и задумчиво смотрел в окно.
— Я не понимаю в таком случае, почему меня так беспокоит меню на ужин, — шутливо произнесла Элли. Зейн пожал плечами и искоса взглянул на жену.
— Хороший вопрос. А почему ты вообще беспокоишься?
— Мы же устраиваем вечеринку и должны быть уверены в том, что нашим гостям у нас понравится.
— А зачем мы ее устраиваем? Чтобы отпраздновать, какой я был дурак, что женился на тебе?
Элли положила ложки и вилки, а затем открыла печь, чтобы проверить фасоль.
— Идея свадьбы, по-моему, принадлежала тебе, ответила она и тут же осеклась, вспомнив, что именно она заговорила об этом.
— Элли. — Зейн мягко положил ей руки на плечи. — Что с нами происходит? Я никогда не хотел ссориться с тобой, но меня сводит с ума мысль…
Элли сжала кулаки до боли в руках.
— Не стоит меня во всем винить. Я не из тех, кто спит с кем попало. Зейн резко отпрянул.
— Все сводится к одному и тому же, не так ли? Элли взорвалась:
— Ты предал меня. Чего ты еще ждал? Сделав над собой усилие, чтобы остаться спокойным, Зейн молча смотрел на нее. Элли глубоко вздохнула.
— Сейчас нет смысла ворошить прошлое. По-моему, уже достаточно. Бифштексы в холодильнике. Ты подготовил рашпер?
— Да, он на огне.
Ей безумно сейчас хотелось остаться одной, чтобы не продолжать этот беспредметный разговор. Воцарившееся молчание усиливало напряженность. Зейн подошел к ней совсем близко и ласково провел руками по спине.
— Элли, — тихо сказал он, — мы можем попытаться начать все сначала. Сейчас мы старше и мудрее, и, возможно, нам еще удастся стать счастливыми. Если, конечно, ты этого хочешь.
От удивления ложка выпала у нее из рук. Ей так хотелось сказать ему «да», но от волнения она не могла произнести ни слова. Заниматься любовью с Зейном было намного проще. Ее душа была в смятении. Элли тяжело вздохнула. Она чувствовала, что счастье где-то рядом, нужно только протянуть руку и…
— Привет! Дома есть кто-нибудь? Зейн резко убрал руки.
— Забудь об этом, слишком поздно. Извини, я не хотел начинать этот разговор.
— Зейн! — в отчаянии воскликнула Элли, но безразличие и холодность в его глазах заставили ее замолчать.
— Мне кажется, что пришли гости, — сдержанно произнес он и вышел из кухни.
Элли недоуменно посмотрела ему вслед. Она отказывалась понимать поведение Зейна. Ему почему-то упорно хотелось верить в ее предательство и усматривать злой умысел во всех се поступках. И в то же время он предлагал ей попробовать сохранить брак. Элли просто не знала, как себя держать с ним, что отвечать, а в его глазах ей не хотелось выглядеть смешной и глупой.
Теперь он знал, зачем она устроила эту бессмысленную вечеринку. Его жена (в мыслях он продолжал ее так называть) отлично разыграла удивление, увидев Дойля в числе приглашенных. Но Зейна было трудно провести. Элли слишком хорошо умела скрывать свои подлинные чувства. , Зейн рассеянно перебирал рыжие локоны Ханны, которая, вдоволь набегавшись, наконец устало прижалась к его ноге. Родные Элли так хвалили девочку, сделали ей столько комплиментов, сказали так много теплых слов, что малышка немного оробела, но была несказанно счастлива.