Она взяла этот желтоватый листок и начала читать. Текст был на немецком языке, и она мысленно переводила для себя на русский. В листовке было написано:
«Национальный комитет „Свободная Германия” и союз немецких офицеров. Передай дальше! Распространи среди товарищей!
Товарищи! Мы вычеркиваем Гитлера! Того, который вверг нас в эту ужасную войну! Положим конец преступной войне! Каждый должен начать теперь действовать!
Пишите повсюду наши призывы и лозунги! Вы должны знать их».
Лозунги... Призывы... Значит, немцы призывают своих собратьев прекратить преступную войну... Призывают... Настя читала эти огненные строки и не верила своим глазам. Значит, правду говорит Пауль. Он член этой организации, может быть, член Национального комитета, который призывает к спасению немцев, к спасению их собственной страны. Она начала читать дальше:
«Национальный комитет призывает к спасению немецкой нации!
Ни единого выстрела больше для войны, ведущейся Гитлером!
Положить конец бессмысленной войне!
Долой Гитлера!
Свержение Гитлера — спасение для Германии!»
Настя повернула листовку на обратную сторону. Там тоже был текст. Она начала читать:
«Товарищи! Пишите наши призывы и лозунги на всех домах, стенах, заборах, воротах и дверях! На железнодорожных вагонах. На танках, боевых и транспортных машинах!
Пишите их на дорожных указателях и командирских флажках! На всех видах боевой
техники и вооружения!
Пишите наши лозунги на патронных и снарядных ящиках!
Пишите их в каждом письме домой!
Итак, действуйте!
Гитлер должен пасть, чтобы жила Германия!»
И в самом низу листовки Настя прочитала подпись: «Фронтовая организация Национального комитета „Свободная Германия"».
— Да, теперь я поняла, какое сложное у тебя задание,— сказала, подавая Паулю листовку. — Вокруг нас твои собратья, и может быть, они ждут нас? Ждут?
— Кто ждет, а кто и нет. Это опасная работа, Настя.— Пауль запрятал листовку в карман, повернулся, прошел шагов пятнадцать, снова повернулся и, подойдя уже совсем близко, тихо проговорил:
— Я имею полномочия от Национального комитета вести пропаганду среди немецких солдат. Я должен открыть им глаза.
— Я тебе помогу, Пауль, помогу... Пойдем вместе. Пусть я буду немкой, опять невестой, Пауль!
— Но ведь это опасно, Настя! — предупредил он ее.— Ты не должна рисковать...
— А ты?
— Я — другое дело. Я — немец, и я обязан, как бы это опасно ни было. Но если ты желаешь со мной пойти, то пойдем. Я знаю, что сказать немецким солдатам. Я обязан...
— А я?
— Ты поддержишь меня. Я назову тебя, как ты и предлагаешь, невестой, немкой. И все пойдет своим чередом.
— Ну, тогда пошли,— сказала она. — А куда пойдем?
— Туда, к фронту...
Через полчаса они столкнулись с группой немецких солдат. Их было человек десять. Немцы толкали машину, глубоко засевшую в снег. Правое заднее колесо буксовало. Пауль подбежал к машине и начал помогать. Настя стояла и наблюдала. Колесо уходило в снег все глубже и глубже, шофер выключил зажигание, и машина перестала вздрагивать, замерла. Солдаты сгрудились кучкой, сразу заметили незнакомого. Один из них, высокий и худощавый, спросил:
— Откуда, парень?
— Еду домой, в отпуск,— ответил Пауль. — Вот невеста со мной. — Он махнул рукой в сторону Насти, потом позвал ее. Она подошла.
— Ничего красотка! — похвалил Настю долговязый солдат. — И где такую раздобыл?
— Тут недалеко. Нашел и везу в Германию.
— А что, в Германии невест мало? — спросил другой солдат, уже пожилой, спросил серьезно, но у того молодого и долговязого засверкали искорки в глазах, а может быть, всколыхнулась зависть к этому одинокому немецкому солдату, которого отпустили домой на побывку.
— Хороша фрейлейн! Просто красавица! Русская или латышка?
— Немка,— ответил Пауль. — Тут, в Латвии, немцев много, почти в каждом городе проживают. Вот и нашел свою судьбу. Ну-ка, что-нибудь скажи им по-немецки, Анна.
— Да, я немка,— сказала Настя,— чистокровная немка и жалею вас, солдаты.
— Жалеешь? — спросил пожилой.— Почему жалеешь?
— Война проиграна. Вот вы? Как вас звать?
— Вилли Биг,— ответил солдат.
— Дети есть там, в Германии?
— Есть.