Сохатый вывел свою машину в исходное положение для атаки, рассчитывая ее имитировать. "Если немцы на аэродроме, то обязательно начнут по мне стрелять".
Перевел самолет в пикирование - огня по-прежнему не было... Позвал стрелка:
- Григорий, как за хвостом?
- Спокойно, разрывов нет. Пулемет наготове.
- Ладно!.. "Маленькие", сейчас сделаю еще одну атаку со стрельбой по пустому месту. Посмотрим, какая будет реакция.
Сохатый сделал боевой разворот, вывел "Ил" вдоль большой стоянки вражеских самолетов и перевел его снова в пикирование.
- Пробую, ребята, длинной очередью вдоль стоянки, метров пятьдесят от нее.
Иван посмотрел в прицел, чтобы случайно не попасть в какой-нибудь самолет, и нажал на пушечные гашетки. "ВЯ" покорно отозвались, изрыгнув из себя пламя, сталь и гром. Нажал еще, еще и еще - ответного огня с земли не увидел.
- Пискунов, как там у тебя?
- Порядок, командир! На земле и в воздухе спокойно. Садись давай.
- Больно ты прыткий. Вираж сделаю над посадочной полосой. Еще посмотрим.
Вираж закончился, а огня с земли по-прежнему нет. Нет и никакого движения на аэродроме, какого-либо сигнала, приглашающего на посадку. Сохатый включил передатчик:
- "Маленькие"! Тишина кругом. Сажусь. Передайте по цепочке о посадке и наблюдайте.
...Сохатый подрулил самолет к зданию с застекленной башенкой на крыше, догадываясь по его внешнему виду, что тут должна располагаться комендантская служба и узел связи аэродрома. Развернув к нему "Ил" хвостом, чтобы в случае осложнений можно было использовать турельный пулемет стрелка и сразу взлететь, не выключая мотора и не открывая броневого фонаря кабины, Сохатый ждал развития событий. Не прошло и минуты, как командир четверки "Яков" забеспокоился:
- Иван, долго будешь бездельничать? Мы же не можем долго ждать! Бензин-то уходит. Обратно, чего доброго, не долетим!
- Потерпи чуток, - ответил Сохатый. - У меня нет желания нарваться на шальную автоматную очередь. В здании вижу людей. Сейчас кто-нибудь выйдет.
Иван не ошибся. Буквально через несколько секунд открылась дверь вышли трое военных. Один из них под-пял в руке красный лоскут, а другой, самый рослый, побежал к самолету.
- Пискунов, погляди внимательней, кто он такой?
- Командир, я под Дуклой эту форму на чешских летчиках и на десантниках видел. Бежит без оружия, по форме - их офицер.
Сохатый, взяв пистолет на изготовку, открыл фонарь и стал ждать парламентера. По действиям того было очевидно, что он - человек авиационный, так как сразу подбежал к самолету с той стороны, где были ступенька и ручка.
Запыхавшись, поднялся на крыло.
- Советский самолет, русский летец, здравствуй! Почему не выключаешь мотор?
- Здравствуйте, майор. Не выключаю, потому что не знаю, кто хозяин аэродрома: немцы или чехи. Не знаю и какая власть в городе. Говорите кратко!
- Товарищ! Советские танки в Праге, немцы утикали. Аэродром в руках восстания. Нами охраняется.
- Хорошо. Спасибо! - Сохатый помолчал немного, обдумывая услышанное, затем включился на передачу. - "Маленькие", я - Сохатый. Примите донесение: наши танки в городе, Прага и аэродром от немцев свободны. Если поняли, идите домой. Я через час-два привезу более точные сведения.
- Сохатый, спасибо! Счастливо оставаться! До скорой встречи!
Голос командира истребителей звучал празднично, громко и весело. Круто развернувшись, четверка "Яков" ушла на север.
Сохатый выключил мотор. Старательно перекрыл в кабине кран воздушной магистрали, чтобы ненароком не стравился воздух, необходимый при запуске двигателя. Снял парашют, не вставая с сиденья.
- Стрелок, быть неотлучно у самолета. Действовать в случае чего, как договорились.
Вылез из кабины на крыло.
- Господин майор, вы по-русски понимаете?
- Понимаю. Я был в Россия. Говорю плохо.
- Очень хорошо. Это уже удача... Я летчик Первого Украинского фронта, - несколько торжественно начал Иван, - майор Сохатый. Поздравляю вас с успехом восстания и освобождением от фашистского ига. - Иван обнял чеха и по русскому обычаю трижды поцеловал. - Прибыл по поручению командования фронта для установления связи с восставшей Прагой. Прошу вас представить меня как можно скорее своему командованию и связать меня с кем-либо из военачальников Советской Армии, находящихся в городе.
- Спасибо за поздравление, пан майор. Я поздравляю Советская Армия Руда Армада, народ с победой над Германией. - Два майора опять обнялись. Приглашаю на нашу свободну и штястну ческу землю.
Чех первым сошел с крыла и, стоя внизу, широко раскинул руки, демонстрируя свою готовность принять Сохатого в дружеские объятия. Спрыгнув на землю, Иван достал пачку папирос "Казбек", и они закурили.
- Пан майор, вы не забыли мои пожелания быстрее встретиться с вашими и нашими начальниками?
- Нет, нет! Я думал, это невозможно. Из моя команда никто, даже я, не можем право покидать аэродром. Работает телефон - будет хорошо. Народом полны улицы, мы никуда не приедем, не пустят. Вы тоже, как советский генералы, офицеры и солдаты, потеряетесь. Нельзя ехать. Надо быть под охраной.
Сохатый, потирая руки, радостно засмеялся:
- Вот это да! Гуляют, значит. Празднуют. Поэтому командующий войсками фронта никак по радио не дозовется и не знает, что Москве доложить.
- Никто не виновен. Народ, Прага гуляет. Без вина, без пива, без пища. Все магазин и склад закрыт на охрану. Голодный гуляет. Радость гуляет!
Представив разноликое всеобщее гуляние, танцы и песни, шумные многотысячные толпы празднично одетых людей, яркие, как цветочные клумбы, стайки молоденьких девушек в национальных одеждах, Сохатый на миг почувствовал себя несчастным, обойденным судьбою, - ему за всю войну не выпало счастья увидеть ни одного народного гуляния: слишком много горя и развалин было в тех городах и мало людей, уцелевших под фашистским сапогом...