«К профессору Гозыреву зайди! – крикнул Дима, когда поезд тронулся. – Говорят, старик разрабатывает сейчас сумасшедшие идеи! Это интересно! Зайдешь?» Но Саня, находясь во власти тягостных своих чувств, только махнул рукой и направился в вагон.
А теперь вспомнил, вспомнил последние слова друга, и ночной разговор в пустыне, и интеллигентного седовласого старичка-профессора, владеющего тайной несгибаемого мужества, и его глаза – мудрые, живые, добрые, и то, будто Наташа знает, почему так безжалостно с ним обошлась жизнь, а он этого никак осмыслить не может. Что-то похожее на любопытство шевельнулось в нем, Саня с недоверием прислушался к самому себе… Разжав занемевшие пальцы, пошел в купе.
– Наташа! – он присел на край дивана. – Ты…
– Молчи, молчи. Чувствую: самая замечательная женщина планеты Земля. Солнечной системы. Галактики… Ты знаешь, Саня, зачем мы едем в Ленинград? – спросила неожиданно.
– В отпуск. К маме.
– Конечно, к маме. Но еще я хочу познакомить тебя с одним удивительным человеком. Ты его видел однажды мельком.
– Гозырев! – почти закричал Саня, поражаясь переплетению человеческих судеб. – Профессор Гозырев Николай Александрович! Астроном Гозырев. Прекрасный, гениальный старик.
– Да, Гозырев, – ничуть не удивляясь, сказала жена. – Пришло время. Ты очень повзрослел и сумеешь его понять.
– Наташа!
– Я не в обидном смысле, родной. Люди, в большинстве своем, понимают только то, что хотят понять, что им нужно, на что настроены изнутри. И слушают тех, кто нужен. И читают то, в чем испытывают потребность. А если нет внутренней потребности, необходимости, нет и интереса, осмысления сложных проблем, явлений. И два года назад тебе, кроме самолетов, ничего не снилось.
– Снилось, милая, снилось! Каждый день перед глазами вставало твое лицо! Каждую минуту думал о тебе!
– И когда макушки у тех несокрушимых пирамид на спор переломал, тоже думал? – улыбнулась в темноте жена.
– Ну… тогда… Как приземлился, сразу стал думать!
– Ах, Саня, Санечка… Если бы мужчины постоянно думали о женщинах, человечество бы до сих пор пребывало в каменном веке. Это наша, женская, доля беспокоиться обо всем и всех… Так уж устроено. Так заведено.
Но ты, пожалуйста, не думай, будто женщине отведена второстепенная роль, а главную в жизни играет мужчина. Нет. Мы сами по себе, вы – сами по себе. Две половинки. И только вместе составляем единое целое, равновесное. Мы – ваша оборотная сторона, ваше продолжение.
– Наташа, ты прелесть и моя суженая. И я твой суженый. А вместе мы – жизнь и сила, – взволнованно сказал Саня.
– Спасибо, хоть понимаешь.
– Я понимаю. И очень-преочень тебя люблю.
– Ты прощен.
– И узнаю тайну?
– Она проста, Саня. Можно тремя словами объяснить, почему с тобой это случилось. Почему ты сейчас не в Центре, а в купе скорого поезда. Но ясный ответ тебя разочарует.
– Наверняка нет.
– Тогда слушай. Это зачем-то было нужно.
– Кому нужно? – он действительно почувствовал разочарование.
– Видишь… Я же тебя с детского сада знаю, милый… Тебе нужно. Диме. Леше. Вот жизнь вас и остановила.
– Не-ет, – протянул он, даже не пытаясь вдуматься в глубокий смысл ее слов. – Нам такой хоккей не нужен.
– А ты знаешь, что тебе подлинно нужно? – едва заметное любопытство слышалось в ее голосе. – Однажды тебе довольно глотка воды. В другой раз хочется хлеба. В третий – поцелуя. А что нужно тебе среди многообразия природы? Что ищешь ты, постигая тайный смысл вещей? Отчего не два года назад, а именно сегодня тебе потребовался профессор Гозырев? Нет, родной, все не так просто, как нам кажется. Куда сложнее.
– Хорошо, – согласился Саня, ощущая, что мысли жены затронули в душе какие-то струны и перекликаются с его собственными мыслями. – Объясни непросто.
– Непросто – совсем сложно, – на манер бабушки Анастасии произнесла Наташа. – В природе все взаимосвязано. От крохотной частички до Галактики. Абсолютно все предметы и явления задействованы, привлечены к вечному движению. Незадействованного нет. Это ты должен прекрасно помнить из курса философии.
– Да, да, – быстро сказал он, – Ты говоришь о всеобщей связи явлений.
– Верно. Я говорю о всеобщей связи явлений – наиболее характерной закономерности существования мира. Но в своем отчаянии ты забыл, Саня, что всеобщая связь явлений наиболее отчетливо проявляется через причинные отношения. Через зависимость каждой системы от ее прошлого. От влияния окружения – далекого и близкого. Ты забыл истины.
– Я понял, понял, Наташа. – Перед ним снова, как в пустыне и затем в Подмосковье, встал удивительный мир, в котором все было связано со всем, где все отвечали перед вечностью за каждого, а каждый – за всех, мир загадок и тайн, непонятных превращений одного в другое, непознанных случайностей и закономерностей, и он увидел себя в этом мире, Диму, Лешу и связи – прямые и обратные, соединяющие их с живым и сущим, и ему уже не казалось, будто на всем скаку жизнь вышибла их из седла; Саня верил, что все самое лучшее – впереди.
– Да, – повторила жена. – Это зачем-то было необходимо.
– Но зачем? Зачем?
– Время покажет, прояснит, – Наташа погладила его руку. – Надо ждать. Только следствия всех причин отделяют настоящее от будущего. Но скоро мы научимся видеть будущее в настоящем собственными глазами. И тогда человечество сразу избавится от многих ошибок и заблуждений. И станет лучше.
– Это… фантастика?
– Да нет же, милый. Обыкновенная реальность. Мы для этого и едем в Ленинград.
– Наташа! Какая реальность?! Как можно увидеть будущее, да еще своими глазами?
– Очень просто. Милейший Николай Александрович Гозырев с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года посредством времени и через время любуется будущим звезд. А если серьезно, изучение будущего как уже существующей реальности – новая гениальная работа Николая Александровича. Вот приедем в Ленинград, можешь взять в библиотеке его труды, посмотреть сам. Я сюрприз хотела сделать, Саня. Чтобы ты тоже мог увидеть будущее… Понимаешь, – объясняла она, – у астрономии есть один существенный недостаток – красивая, серьезная наука смотрит в день вчерашний. Ну, свет от звезд приходит на Землю через десятки, иногда тысячи, сотни тысяч лет, и мы наблюдаем на ночном небе не настоящее, а прошлое Вселенной. То, что давным-давно было. Николаю Александровичу надоело изучать только прошлое. Годы титанического труда, лабораторные опыты, оборудование, купленное, изготовленное на собственную зарплату – его работы считали преждевременными, фантастичными и не финансировали, – и вот ученый открывает физические и геометрические свойства времени. Естественно, повторяется история с Луной – ему не верят. Да и как можно поверить, если человечество в течение двадцати веков пыталось коллективно разрешить загадку Пространства и Времени и никому это не удалось? А тут какой-то одиночка!.. Но Николай Александрович человек с характером, очень мужественный. Он продолжает работать. Сначала математически, затем с помощью астрономических методов замечательно показывает: только время открывает совершенно новую и неожиданную возможность изучать будущее как уже существующую реальность. Ни больше ни меньше. И строит аппаратуру. И наблюдает будущее, когда вздумается. Видит звезды там, где они будут находиться через миллионы лет. И замечает, что с ними происходит. И как настоящее влияет на грядущее. Да ты сам все увидишь, своими глазами. Это так интересно – дух захватывает!