Николай Сергеевич думал не о Черной низине, стоя сейчас на этой горушке. Он знал, был уверен, что на эту горушку всходил отец. Стоял на ней, как вот и он стоит. Скоро горушки этой не будет. Но он вот успел постоять на ней… рядом с отцом.
Через низину шли извивами тропы. Одна из них прямиком вела в Логиново. Тропы любят постоянство. Но скоро их здесь не будет.
Деревенька Логиново раскинулась на красивом, уютном бугре. У подножия бугра протекал ручей. На нем виднелись следы старой мельницы. Двумя посадами стояли вросшие в землю избы с темными стенами. Перед окнами палисадники. В одной из этих изб бывал отец…
Миша подъехал к неказистой маленькой избенке в три оконца. Нина тут же назвала эту избенку «берложкой». Сказала: «Для Мишки как раз…»
Но внутри этой берложки было уютно и чисто.
Николай Сергеевич сел на широкую лавку в одну сосновую доску. Лавка была добела выскоблена и вымыта. Некрашеная. Хозяйка заметила разглядывание лавки Николаем Сергеевичем, сказала, как бы объясняя, почему у нее не так, как у других:
— Сын не велел красить-то.
Хозяйка помнила и гражданскую войну, и все события последующей поры.
Николай Сергеевич встал с лавки. Прошел к окну, к печке, к двери. У двери постоял. Взялся за скобу, обдержанную до вороненой черноты. Приоткрыл дверь, разглядывая порожек и притвор.
Вот и нашел след отца в Мишиной дороге к этой избушке. Будто всю жизнь и искал ее. И дорогу, и избушку.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Нина заканчивала последний курс института.
Отец и мать, несмотря на свои убеждения, что молодой специалист обязан пойти работать по направлению, все же втайне желали, чтобы дочь осталась в Ленинграде. На Мишу надежды не было. Миша отслужит в армии и опять уедет. В ленинградскую квартиру он не вернется. И то хорошо, что не так далеко его болото. Нет-нет да и наведается на денек. А Нина бы могла остаться с ними.
Но еще прошлым летом убедились, что и на дочь надежды мало. Впервые они были в Озерковке без Нины. Вначале обещала приехать, писала, что заканчивает практику. И вдруг сообщила телеграммой, что задерживает работа. Какая работа?
Нина была на практике все в той же районной больнице Вологодской области. Принимала в поликлинике больных, по вызовам ездила в деревни. Потом перешла в больницу. И тут о ней пошла молва по району: «Появился уж больно хороший доктор».
«Вот и оставалась бы, доченька, у нас, — уговаривали Нину больные. — Наши-то доктора тоже хорошие, но они не в Ленинграде учились, как ты».
И когда совсем собрались уезжать, привезли плотника из дальней, «за тремя волоками», деревни. Фельдшерица приехала с ним на гусеничном тракторе с тяжелыми волокушами. Неделю шли обложные дожди. Дороги развезло, не то что на машине, на телеге не проехать.
«Не знаю, как и добралась, думала, уж и не довезти живого», — переживала фельдшерица, откровенно признаваясь в своем страхе.
Оплошал плотник на строительстве коровника. Бревном, упавшим со сруба, покалечило ногу. Глубокая рана со смещенным переломом. Требовалась безотлагательная операция с переливанием крови. В таких случаях они вызывали самолет и отправляли больного в город. Или же прилетал хирург и принимал необходимые меры на месте. Но самолет вылететь не мог. Моросил дождь, и низкий туман скрывал и землю и небо. Хирург тоже застрял на вызове…
Нина уговорила врачей сделать операцию и перелить больному кровь прямо от донора. За операцию бралась сама. Сказала для убедительности, что приходилось делась с профессором и такие операции. Иного выхода не было. Это видели и остальные врачи.
Только через восемь часов прилетел хирург. Посидел возле больного, как подумалось Нине, безучастно. Она-то считала, что совершила подвиг. А тут хирург всего лишь сухо расспросил, как проходила операция, и успокоился. Потом сказал, вроде бы даже с упреком, что могли его и не вызывать:
— Мне здесь делать нечего. — Заметив разочарование молодого врача, добавил, что операция сделана удачно. — А если бы ждали, то человек мог бы без ноги остаться.
Он торопился. У него были другие срочные вызовы. Уходя из больницы, посмотрел пристально на Нину, на руки ее.
— У вас смелые руки, коллега, — сказал он ей. — Хотя диплома еще и нет, но вы — хирург…
Когда Нина, дома уже, рассказывала об операции и переливании крови, вновь все переживала. Краснела, боясь, что не поверят, подумают, будто хвастает.
— Ты, Нинуля, рассказываешь о своей больнице завидно. Как Миша о болотах. Он бы в восторге был, — сказал Витя сестре. — У Миши все болота тоже его ждут. Только писать не обещают, как тебе твои больные.