Первые дни Клава все это приносила как бы бабушке Аграфене, на попечение которой до ее болезни оставляла своих ребятишек. Потом стала передавать Ольге Владимировне. От денег наотрез отказалась.
— Что вы, что вы, Ольга Владимировна!.. — замахала руками. — Мы и без того в долгу у бабушки Аграфены… Огород-то вот у нее нынче плох. Посадить-то мы с Димой посадили, а на уход времени не было…
Иногда Клава засиживалась за разговорами. И тут за ней прибегала дочка, девочка лет пяти.
— Мамка, папка с трактора пришел!.. — Говорила она каждый раз одно и то же. И обиженно добавляла, жалуясь на самого меньшего брата: — И Сашка ревом разревелся. Где мамка, криком кричит…
Клава отсылала дочку домой, говорила, что идет, и наказывала поводиться пока с Сашей. Тут же отпускала сына на пол, который никак не хотел сходить с ее рук при чужих людях, выкладывала все из корзины, сокрушалась, что не может помочь Ольге Владимировне в уходе за бабушкой Аграфеной.
— Бригадир передохнуть не дает. По его — хоть ночуй в поле. Дела нет, что ребятишек не с кем оставить. Вот она, нянька-то. Беда одна. До этого-то сюда всех троих приводила. А теперь бы старухе помочь, да как? На минутку не вырвешься. И у себя не прибрано.
Муж Клавы, Дима, работал в МТС трактористом. На сезон полевых работ его направляли в Озерковку. Родители Димы жили в центре села, около школы. В семье были еще два брата. Всем в одной избе было тесно. И Дима, как только женился, купил опустевший дом возле озера. Клава родом была из другого села. Можно было переехать в ее деревню, но Дима не захотел из принципа. Да и Клаве нравилась Озерковка.
Теперь Клава звала мать к себе. Но она не решалась — из города приезжала каждое лето старшая дочка с ребятами.
После жалоб Клавы на бригадира Ольга поговорила с Николаем Сергеевичем и велела приводить ребят к ним, как и до болезни бабушки Аграфены.
— Поиграют здесь, — сказала она Клаве. — Все же не одни. И Нина, и Миша приглядят.
Клава, стесняясь и конфузясь, на другой день рано утром оставила у Ольги Владимировны двух своих сыновей и дочку. Ольга тут же уложила их досыпать. Потом вместе с Ниной и Мишей накормила и отправила гулять к озеру…
Вечером, забирая ребятишек, Клава сказала, что завтра они сами придут.
— Пускай уж выспятся дома. Так они и к бабушке Аграфене прибегали, — объяснила она. — Лизка-то большая, понимает. Я и молока, и еды оставлю на день.
Утром, довольно еще рано, появилась Лиза с младшим на закукрах. Братишка постарше плелся за ней следом. Лиза оглядывалась, торопила его. Оставила ребят на веранде, побежала за молоком и за едой.
— Калитку мы на палочку запираем, — объяснила Лиза тете Оле. — Воры к нам не полезут…
Нина и Миша подружились с местными ребятами. И за малышами Клавы присматривали все сообща.
Каждый день за домом на мыске собиралось чуть ли не полсела детворы. На берегу на сухой лужайке строили шалашики из ольховых веток, дома и деревни… Разделывали возле них огороды, поля. Были комбайнеры, трактористы и почему-то еще — монтеры.
Николай Сергеевич выходил к озеру с книгой, и ребята втягивали его в свою игру. Он показывал им, как надо строить деревню, разбивать улицы. Ребята просили его рассказать о войне. Но говорить о войне он не мог. Просто не знал, что говорить. Не рассказывать же о смертях, о страданиях, о ранениях.
— Как-нибудь в другой раз, ребятки!.. — отговаривался он. — Да и не надо о ней вам сейчас ничего знать. Стройте лучше свою мирную деревню.
Тогда мальчишки начинали сами рассказывать ему, кто погиб у них в селе, кто пришел калекой… Он был рад, когда в такие минуты появлялась у озера Ольга. Все разом бежали к ней: «Тетя Оля, тетя Оля!»
Ребята понимали, что тетя Оля еще ухаживает и за бабушкой Аграфеной, совсем больной. И стоило ей сказать, чтобы они поиграли одни, тут же отставали.
Нина и Миша стали самостоятельнее, непоседливее. Особенно Миша.
Он прибегал домой, просил большой — «разовесь каравай» — скрой хлеба с постным маслом и солью.
Взяв хлеб, убегал к озеру.
Ольга Владимировна как-то раз, передавая Нине и Мише бутерброды с копченой колбасой, привезенной из Ленинграда, спросила:
— Ребят-то угощаете? Они-то вас угощают, наверное!
— Угощают, — ответил Миша, — репкой, морковкой и брюквой.
Миша рассказал, как они едят морковку: обтирают травой, потом подолом рубашки и грызут, держа за ботву.
Мать схватилась было за подол Мишиной рубашки.