— Это от меня и от учителя. Он у нас цветы разводит, розы и другие, — протянула розы Нине…
— Юлька, сумасшедшая, — подошла к дочери тетя Даша, — как же это ты додумалась?..
— Директор на денек всего и разрешил, — сказала она матери просто. — Завтра утречком и домой. Мне справку такую дали. По ней я и билет домой купила…
Свадебный пир кончился. Гости разошлись. А Николай с Юлией и Ниной гуляли всю ночь до утра по белому городу.
Потом пошли на вокзал, проводили Юлию.
Тетя Даша как ушла со свадьбы с братьями дяди Степана, так и не видела дочь. Будто та и не появлялась. Сама погостила еще день у новой родни и тоже уехала к себе в Озерковку. Уезжая и прощаясь с племянником, повторила опять со скрытой печалью:
— Скоропалитно, уж больно скоропалитно ты, Коленька, женился…
Николай смутился, покраснел слегка. И тетя Даша, поняв его смущение, тут же поправилась:
— Да нет, то я так, Коля, не о Нине твоей. Нина хорошая у тебя. И дай вам бог счастья. Сама я вот не знаю, что подчас на меня находит. Все о чем-то душа не перестает болеть…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На четвертый день после свадьбы лейтенант Костромичев отправлялся в часть. Провожали его только Нина и теща — Лидия Александровна. Нина просила и мать не ездить на вокзал, но Лидия Александровна посчитала это немыслимым: как это так не проводить зятя. С отцом Нины Николай простился дома. Тестю нездоровилось. Он был как-то незаметен в доме за спиной предприимчивой и энергичной жены. Товарищи Николая по училищу сразу же разъехались по частям. Своих подруг Нина на проводы не приглашала — не она уезжала.
На сердце у Костромичева было беспокойно. Будто что-то делалось не так, как надо было бы и как хотелось. Тетя Даша, чувствовал он, тоже, прощаясь с ним, была в каком-то смущении. Что-то недосказала ему, со слезами обняла. В Нине, что ли, была причина?.. Но ведь хвалила же. Однако он видел, хвалила сдержанно. Чтобы только его не расстраивать. Чувствовал, была и неуверенность. Что-то не очень, видно, нравилась тете Даше его суженая.
Когда пришли на вокзал и остановились возле своего вагона, он яснее ощутил какую-то досаду. Досада была оттого, что он не мог взять жену с собой… Это, пожалуй, и являлось основной причиной его беспокойства. Брать семьи в часть молодым командирам в училище не рекомендовали. А Нина, хотя и шутя, но упрекала, что он уезжает один. Несправедливый упрек его и задевал…
После затяжного ненастья и прохлады установилась теплая, желанная ленинградцам погода: солнечная и жаркая. На вокзале была толчея. Озабоченные люди будто уезжали из города навсегда и боялись, что не сядут в поезд. Возбужденное состояние вокзальной толпы вспомнилось Костромичеву много позже. А в ту минуту он не замечал посторонних… Видел только Нину и думал о том, что она обижена. А она сожаление свое, что остается одна, высказывала без огорчения, по привычке, как и другие делают в таких случаях. Но он все равно слова ее воспринимал с досадной болью. Нина это заметила и как бы поддразнивала нарочно, дурачилась. Вся сияющая и счастливая, неожиданно спросила:
— А мне можно без тебя поразвлечься?.. Ты ведь не хочешь брать меня с собой… — игриво склонила набок голову, заглядывая ему в глаза.
Мать подтолкнула ее локтем, тоже улыбаясь. А Нина сразу потянулась к нему, застыдилась своих слов, уткнулась в плечо. И он не обратил внимания на ее выходку. Но услышал голос Лидии Александровны:
— Она любит подурачиться, она у нас своевольная, я ведь говорила…
Он подумал о теще: «Зачем она это повторяет?» Но ничего не сказал, потому что не привык еще к ней и чувствовал себя стесненно.
Ему было двадцать один, Нине — восемнадцать. Он уезжал, начинал новую жизнь, а она опять оставалась дочкой у мамы и папы в обжитом, привычном уюте.
Утром поезд пришел в Москву. Костромичев с дерматиновым чемоданом направился в помещение вокзала. Подошел к двум лейтенантам-артиллеристам с такими же чемоданами. Догадался, что и они из Ленинграда. Спросил, как добраться до Белорусского. Оказалось, что и им туда же.
Поехали в метро. А когда стали компостировать билеты, выяснилось, что и ехать им вместе до самого пункта назначения. А там, предположили, может, в одну часть попадут.
Поезд уходил поздно вечером, впереди был целый день. Костромичев в Москве оказался впервые, артиллеристы — бывали проездом. Поехали на Красную площадь посмотреть на Мавзолей, на Кремль. Потом на Сельскохозяйственную выставку.