Мне все это напомнило старый анекдот. Петька приходит к В.И. Чапаеву и спрашивает: «Чем занимаешься»? В.И. отвечает: «Эксперименты провожу над тараканами под названием «влияние отсутствия лапок у тараканов на его слух!» Петька: «И что, какие результаты эксперимента?» В.И. отвечает: «Ну вот, смотри! Отрываю одну лапку у таракана – ору на него и он убегает. Отрываю вторую – также. Отрываю все лапки! Ору. Таракан никуда не бежит! Вывод – таракан без лапок не слышит!»
Примерно также я оценивал нашу с супругой жизнь.
Естественно, что от моей матери никаких слов поддержки не было, да и общались мы только по работе. У нее дома я бывал крайне редко, скорее чтобы исполнить свой сыновний долг: что-то починить, решить какой-то вопрос. Я не раз спрашивал себя: чувствую ли я что-то к своей матери? Ответ был – НИЧЕГО. Т.е. она стала для меня каким-то чужым, а может, даже чуждым человеком, которого я называл по имени-отчеству. Отец, конечно, плакал. На большее я и не рассчитывал, но, как ни парадоксально, это была хоть какая-то поддержка, и был рад хотя бы такому эмоциональному участию в моей жизни. Я помнил его слова, которые он мне один раз сказал: «Сын, считай себя сиротой», и, в принципе, так и считал… Вообще я ощущал себя каким-то греческим мифическим Титаном, которого со всех сторон обдувал ветер, на него летел град и молнии, а он обязан был стоять и держать Небосклон. И, конечно, я устал его держать….
Грохот от разрушения моего внутреннего Мировоззрения и Миропонимания был слышен, наверное, на расстоянии 10 км от эпицентра! Все, во что я верил – умерло, все, на что опирался – рассыпалось, и я понял, что проиграл. У меня начались проблемы со здоровьем, усилилась гипертония. Жена после того, как мне пришлось вызывать скорую (меня стали бить судороги), поняла, что и мне несладко живется. Она стала меня поддерживать, мы старались искать что-то оптимистическое в данной ситуации. И я очень благодарен ей за это.
Если вы меня спросите, какой «удар» был для меня больнее и сильнее – 2005 г. или 2008 г? Я, не задумываясь, вам отвечу: конечно, 2008! Смерть первого ребенка была неожиданной, и от этого было немного легче, а рождение второго ребенка с точно таким же диагнозом было нечеловечески тяжело принять. Я больше не ребенка, а себя считал инвалидом, которого даже Бог оставил, в которого я верил. В тот момент я почему-то вспомнил о сне, который я описал в главе 4.1. Я понял, что сон был и вправду «вещим», что в нем я увидел гибель своего первенца, моего Мишеньку. К тому же, судя по продолжению сна, и судьба второго ребенка также была под большим вопросом! Да что там под вопросом, я помню, как во сне в этом «слайд шоу» неких образов я видел второго ребенка выросшим до пятилетнего возраста, а затем… опять пустота. Более того, я помню, что в итоге и мне не нашлось места в этом видении. Фактически для меня это означало одно – смерть! Сначала детей, потом семьи, а потом, возможно, и моя. И от этого стало еще тяжелее… Священнику я рассказал про этот сон, он посоветовал не считать его сном от Бога, от светлых сил и предложил забыть и не верить в него. Возможно, он был прав.
Естественно, теща звонила жене и утешала, также поддерживала и меня. Помню, как мы обратились с просьбой о помощи к психологу, которого нам порекомендовали. Психолог довольно хладнокровно ответила мне, что горем не занимается, и повесила трубку. Правильно! Кому нужно чужое горе? Вот если бы деньги ей предлагали! Деньги, не горе – нужны всем… Мы нашли какую-то девочку-практикантку (психолога) и пошли к ней. Может, жене она и помогала, но от ее слов у меня только гипертония сильнее обострялась, и я не мог спокойно сидеть у нее в кабинете. Сходив к ней раз, больше туда не пошел.