Внизу привольно раскинулась деревенька. Неширокая речка делила ее на две части. Разбежавшиеся по обеим сторонам от речки дома и домишки - большие, построенные, видимо недавно дома и старенькие, почти вросшие в землю домишки, объединяло одно - практически возле каждого дома был сад, и начавшие распускаться деревья прикрывали деревню зеленоватой дымкой. Много деревьев росло и по берегам речки. Но это не была дикорастущая поросль. Сразу было заметно, что деревья по берегам расположены ровными рядами и были посажены явно человеческими руками. Перекинувшийся через речку старенький мост, видимо, недавно ремонтировали и невидимые отсюда отдельные доски, почерневшие старые и отливавшие желтизной новые, создавали чудный узор. Недалеко от крайних изб находился сад. Рядом с садом сверкала стеклами теплица. А дальше, насколько видел взор, уходили поля.
Чем больше рассматривал Андрей открывшуюся его глазам картину, тем больше его охватывало чувство расслабленности и покоя. После шума и гомона города, после рева встречных автомобилей на трассе, эта деревенька на берегу реки казалась воплощением чистоты, благополучия и покоя.
Спустившись с взгорка, Андрей проехал через мост и двинулся дальше, в деревню. Он ехал неторопливо, рассматривая открывавшиеся ему картины. Вот на скамеечке возле старенькой избы сидит сухонькая невысокая старушка. «Наверное, ровесница этого домика»,- подумал Андрей, рассматривая сквозь стекло автомобиля аккуратно обмазанный глиной и побеленный известью небольшой домик с голубыми ставнями и широкой завалинкой. Сидевшая на скамье старушка не выбивалась из общей картины. Одета она была в широкую, видимо, сшитую самой ей же юбку и передник с оторочкой. Верхнюю часть ее одеяния дополняли жакетка из тех, что носили еще в пятидесятые годы прошлого века, и теплый платок на голове. Не совсем уместно смотрелись лишь резиновые калоши с оторочкой искусственным мехом. « И сюда Китай дополз» - констатировал Андрей.
Далее Андрею навстречу попал молодой парень. Судя по высоким резиновым сапогам, утепленной, но видавшей виды куртке, теплой шапке на голове и снастям в его руках, парень направлялся на рыбалку.
По тому, сколько домов в деревне было недавно построено или находилось в стадии строительства, легко можно было сделать вывод, что люди здесь неплохо зарабатывают. Особенно выделялся увиденный Андреем на высоком берегу реки двухэтажный особняк. Похоже, видно его было из любого уголка деревни. « Хорошо кто-то строится, с размахом». Наконец Андрей увидел магазин, возле которого стояли несколько женщин и что-то увлеченно обсуждали.
- Добрый день! Не подскажете, где я могу найти Веру Павловну Горбушину?
-Да, вон, чуть подальше контора, в ней и найдете Веру Павловну. Вон тот дом с высоким крыльцом,- ответила молодая женщина, державшая в руках пакеты, видимо, с покупками. А женщина постарше, оглядев Андрея и его машину неприветливым взглядом, проворчала:
- Опять, наверное, с какой-нибудь проверкой. Замучили Павловну эти проверяющие. Когда они только закончатся?
Андрей не стал ввязываться в дискуссию, он просто поехал дальше. И действительно, на доме с высоким крыльцом увидел старенькую, местами облупившуюся вывеску с надписью золотыми буквами « Колхоз « Ясенево». « С советских времен, знать, осталась».
Андрей вышел из машины и спросил сбегавшую по крыльцу молоденькую девушку:
- Подскажите, где я могу найти Веру Павловну?
- Веру Павловну? Да у себя в кабинете она.
- А в каком именно?
- Да там надпись есть « Приемная», - уточнила для непонятливого собеседника девушка и быстрыми шагами пошла по улице.
В коридоре было пусто. Найдя кабинет с надписью « Приемная», Андрей постучал и вошел. В кабинете на крепком стуле еще советского производства сидела очень полная женщина. Черные когда-то волосы ее были щедро присыпаны сединой. Полные руки, лежащие на столе, без маникюра и колец, были чисто вымыты, но было видно, что им в жизни пришлось немало потрудиться. Женщина была одета в темно-синее шерстяное платье, на шее белели бусы. Она внимательно посмотрела на вошедшего, и Андрея поразило несоответствие внешнего облика и глаз. Глаза молодо блестели. Была в них и простота, и доброта, и какая-то хитринка, словно чертики в них бегали.