- Нет, Ирина была действительно права. Ты болен на всю голову. Ну, а почему же ты не развелся, как и обещал через год или два, а ждал столько лет? Ведь получается, что ты и Ирину обманул.
- Да, и ее обманул. Но тогда был старый губернатор, а он – человек советской закваски и не поощрял, когда «старые козлы» женятся на молоденьких девушках. Да и бизнес мой был не совсем стабилен, только набирал обороты. Вот и ждал подходящего момента.
- Ну, что же, поздравляю, дождался!
Николай Петрович бросил на сына недоумевающий взгляд и спросил:
- Чего дождался?
Довольный тем, что он может удивить и даже унизить отца, Борис достал из ящика шкафа и бросил на стол фотографии.
- Это что?
- А то, чего ты так боялся и из-за чего разрушил мою жизнь. Это то, как Иринка изменяет и мне, и тебе! Любуйся!
Николай Петрович взял фотографии, некоторое время задумчиво рассматривал их. Борис ждал от отца истерики, громких выражений, но он только поиграл желваками на скулах и стал задавать вопросы:
- Что за мужик? Вроде где-то видел, но не могу вспомнить.
- Это муж Иринкиной подруги Маши Андрей Ершов.
- Андрей…Андрей Ершов. Что-то такое мелькает… Вспомнил. Крепкий невысокий мужичок. Он, вроде, садовод.
- Да, у него сад. Но он не садовод, а хозяин сада.
- Ясно. И давно у Иры с ним роман?
- Не знаю. Думаю, недавно.
Николай Петрович сложил фотографии в стопку, постучал ими тихонько по столешнице и, наконец, произнес:
- Это надо немедленно прекратить. Я поговорю с Ирой, но и парня надо наказать. Это ему так просто не пройдет. Иринку я понимаю. Она уже давно укоряет меня, что я не исполнил своих обещаний. Скорее всего, она устала от этой ситуации и решила избавиться от нас обоих. Этого допустить нельзя.
Борис усмехнулся, отец есть отец, сразу улавливает суть.
- Да, надо наказать. И наказать так, чтобы ему долго икалось. Я вот что предлагаю: надо его бизнеса лишить, он ему очень дорог.
Теперь уже Николай Петрович хитренько, с усмешкой посмотрел на сына:
- А ты-то чего кипятишься? Теперь ты все знаешь, понимаешь, что твоя жена тебе всегда была не верна. Не все ли равно тебе, с кем она тебе изменяла? Важен ведь факт, а не конкретное действующее лицо.
Борис даже поперхнулся кофе, который он допивал в этот момент. Нет, этот старый лис просчитывает варианты со скоростью компьютера! Сразу понял, что не только в Иринке дело. А Николай Петрович продолжил:
- Что молчишь? Давай уж, все выкладывай. Я ведь вижу, что дело не только в измене твоей жены.
И тогда Борис решил идти напролом:
- Ты прав. Есть и другие интересы. Материальные.
Еще раз, взглянув на Бориса, Николай Петрович задумчиво произнес:
- Все-таки прав был Яков Павлович.
- А именно? В чем он был прав?
- Он как-то встретил меня и попросил поговорить с тобой. Он подозревал, что ты берешь взятки. Берешь, осторожно, по-тихому, через третьих лиц, и уличить тебя пока было не в чем, но можно ведь и проколоться. Я ему не поверил. А он был прав. Да?
- Сейчас это не важно.
- Так чем же тебе не угодил бизнес Андрея Ершова?
Борис неопределенно пожал плечами.
- Мне его бизнес абсолютно не мешает. Но одному моему хорошему знакомому очень приглянулась земля, на которой находится сад. Он хотел бы построить там коттеджный поселок элитного типа. Я туда ездил, смотрел участок. Место действительно замечательное. Красиво там. Рядом с участком речка течет, в зарослях ракитника птички поют.
- Ты, птичка, мне тут про красоту не пой! Есть ли смысл с этим делом связываться? Не за копейки же, да и не за рубли рисковать. Стоит ли?
Поняв, что отец уже, в принципе согласен, Борис глубоко вздохнул, улыбнулся уголками рта:
- Стоит. Очень даже стоит.
- Хорошо. Дай немного подумать. Налей мне еще. И позвони Виктору, пусть через полчаса подъезжает за мной.
Обеспокоенный тем, что отец сегодня уже итак достаточно много выпил спиртного, да после этого еще и две чашки кофе, Борис, уже подойдя к бару, спросил:
- Ты не переборщишь сегодня? Завтра болеть не будешь?
Николай Петрович вспылил:
- Мальчишка! Да я еще тебя перепью и назавтра буду «как огурчик». Рано ты меня в старики записал!
Больше не возражая, Борис налил полстакана неразбавленного виски и поставил на столик перед отцом. Затем позвонил водителю отца и попросил его приехать через полчаса. Присев на диван, он искоса поглядывал на отца. А тот в абсолютной тишине небольшими глотками пил виски. Было заметно, что он напряженно думает. Так продолжалось минут двадцать. Борис боялся пошевелиться. Он все еще боялся, что отец может отказаться принять участие в этом деле. Когда уже тишина начала ему казаться гнетущей, отец, наконец, заговорил: