Борис был обезоружен такой осведомленностью отца, но и терпеть пренебрежительное отношение отца к тому, что было ему когда-то очень дорого, он не хотел. Поэтому не очень вежливо ответил:
А с чего ты решил, что они нищие? У Оли давно уже крепкий бизнес и обеспечены они не хуже нас с тобой. Влад в этом году после окончания школы будет поступать в МГИМО. Филипп еще пока учится в школе, занимается спортом. Он занимается плаванием, в будущем планирует стать профессиональным спортсменом.
Так, может, ты к ним уедешь? Так сказать, для восстановления семьи.
Не получится. Оля уже замужем.
Вот как! А молодец девчонка. Все-таки я ее недооценил. Так, значит, в Москву тебе путь отрезан?
Борис не ответил. Они некоторое время посидели молча. Николай Петрович, наконец, взял в руки стоявший на соседнем стуле кейс и вынул из него папку с какими-то бумагами.
Борис, у меня есть для тебя предложение. Наш город хоть и не маленький, но все-таки, я думаю, двум Останиным здесь будет тесно. Я хочу, чтобы ты уехал из города.
Борис возмутился:
Да с чего это я должен уезжать отсюда? Мало того, что ты выгнал меня , по сути, из моего же дома, забрал мою жену, так тебе еще надо, чтобы я из города уехал?! Я тебя не трогаю, с Иринкой не общаюсь, что тебе еще надо?
При мысли о том, что ему придется оставить свою уютную квартиру, у Бориса кровь закипела в жилах.
Подожди, не кипятись. Тебе же все равно сейчас придется жизнь менять. Не через месяц, так через два твой шеф обязательно найдет повод для того, чтобы уволить тебя. Не лучше ли самому уволиться , не дожидаясь скандала. А я хочу предложить тебе переехать в Анапу. Солнце, море, девочки — что еще можно желать!
Борис даже оторопел:
С чего вдруг Анапа? Что я там делать буду?
Николай Петрович положил руки поверх папки с бумагами:
Вот здесь, в папке, документы на санаторий « Солнечный». Он находится в Анапе. Несколько лет назад я купил его, надеясь на переезд вместе с Ириной. Но выяснилось, что она там не сможет жить — аллергия на слишком сильное солнце. Да, не удивляйся, мы были там вместе. Ты в это время как раз был в долгой командировке в Москве. Но сейчас это не важно. Я предлагаю тебе в качестве отступного за твой переезд туда этот санаторий. Я перепишу его на тебя, если ты согласишься переехать в Анапу. И тебе будет там чем заняться, и мне здесь будет спокойнее, когда ты будешь подальше от нас с Ириной.
« Видимо, не все так гладко в вашей жизни, если я вам мешаю. Уж не хочет ли Ирина вернуться ко мне?»- промелькнуло в голове Бориса.
Так я все-таки не понял, чем я мешаю вашему счастью. Хотели жить вместе-живите и радуйтесь. Я к вам не лезу, общения не ищу.
Николай Петрович снова помолчал, открыл папку с документами, переложил часть их и снова закрыл папку.
Видишь ли, Борис, сейчас, пока я еще в силе, я уверен, что Ирина будет со мной. Но ведь я уже не так молод, как ты. У меня должна быть уверенность, что она останется со мной до конца моих дней. А вдруг она захочет уйти к тебе, если я постарею?
Готовишь плацдарм на старость?
В моем возрасте и об этом надо думать.
Вот чего я в тебе никогда не понимал, так этого вот планирования жизни на годы вперед. Я считаю, живи и радуйся тому, что у тебя есть этот день жизни. Зачем заморочиваться о том, какая жизнь будет у тебя через год и уж вовсе о том, что будет через десять лет.
Ты еще молод, тебе этого не понять.
Ну, хорошо, предположим, только предположим, что я соглашусь на твое предложение. Где гарантия, что Ирка, если ты ее не будешь удовлетворять, не найдет себе очередного Андрея Ершова?
Если найдет, там разговор будет иной. Я же не могу тебя пристрелить или посадить. Ты, все-таки, мой сын.
« Да, Ирка, из этой кабалы тебе точно никогда не выбраться! Прельстилась ты по молодости на денежки отца, а теперь тебе хочешь — не хочешь никуда не деться. Даже жаль тебя. Я считал себя пострадавшей стороной в этой истории. Но у меня есть хоть какой-то выбор. А у тебя, Ира, похоже, его нет. Чем старше будет становиться отец, тем больше он будет тебя ревновать. Никому не даст приблизиться к тебе. А если кто и приблизится, то вполне возможно, что и пристрелит. Не сам, конечно, но организует. Это он сможет».
Но вслух эти мысли он не стал озвучивать.
Ладно, отец. Спасибо за предложение. Я подумаю. Если все-таки решусь, то дам тебе знать.
Так, может, все-таки уже сейчас решим это дело. Что тянуть? Документы все у меня с собой, заедем к нотариусу — и дело сделано. Паспорт у тебя с собой?
Паспорт у меня в кармане, но торопиться я не буду. Я же сказал — я подумаю. Все. Пока.
И Борис вышел из ресторана, оставив Николая Петровича в одиночестве за столиком.