Моя подруга и однокурсница Маринэ Акватэ выдала пламенную речь и обняла меня. Её жесту последовали остальные.
- Мы верим в тебя. И пусть Форейская школа - не то место, куда хочется попасть, но ты и с этим справишься. Обязательно, несомненно, без вариантов.
Маринэ тоже достался не самый лучший расклад. Школа отшельников и бывших преступников не самое радужное место для юной леди. Но её это не печалило, наоборот, воодушевляло на подвиги.
- Спасибо за поддержку. Это то, что сейчас мне очень нужно. И вариантов всё равно нет, придётся бороться с тем, что дали.
Грустная ухмылка легла на лицо. С самого поступления в академию я отстаиваю свою позицию, борюсь за свои права и отвоёвываю своё место под солнцем.
Боги наградили меня безупречной, кукольной внешностью. И многие при взгляде на меня делают вывод об отсутствии мозгов. С самой приёмной комиссии я доказываю обратное.
Первые два года были самыми сложными. Каждый норовил указать мне место, и оно редко соответствовало моим ожиданиям. Травля от адептов была ежечасной и ежедневной.
Но на любое действие было оказано противодействие. Не ожидавшие такого отпора парни и девушки терялись, а я популярно объясняла им, как малым детям, что так лучше больше делать. Ибо это чревато последствиями.
Не все понимали с первого раза, иногда и не со второго, но со временем были поставлены на место, и наступило благословенное спокойствие и умиротворение.
Сложнее было с преподавателями. На каждом занятии нужно было быть начеку, готовой к любому вопросу, опросу и допросу. Я многие ночи провела за учебниками, фолиантами и пособиями, чтобы доказать свои знания как в теории, так и на практике.
Практические занятия иногда походили на банальное избиение младенца. Теоретические - на допрос у самых кровожадных следователей инквизиции. Но и этот этап я выдержала стойко и вышла из игры победителем.
Меня стали уважать, ставить в пример и выставлять лучшие работы на конкурсы по всей империи. Спустя пять лет могу гордиться собой, как одной из лучших адепток за всю историю Академии Просвещения.
Но сейчас всё будет намного сложнее, опаснее и непредсказуемее. Место, куда меня распределил артефакт, одно из самых опасных в мире. И до сих пор мучает один вопрос, как выпускник туда мог попасть?
Артефакт Кэстэбаля работает, как и все другие амулеты и артефакты, по особым принципам. Впервые мы с ним знакомились при зачислении. Он считал с нас информацию и в период всего обучения следил за нашими успехами, достижениями, предпочтениями.
По другим, подобным ему артефактам, передавалась информация о вакантных местах на должность преподавателя в то или иное учебное заведение. И вот, в конце каждого года на очередном выпуске адептов, он сортирует, систематизирует и сопоставляет полученные данные.
Только по одному ему веданному способу Кэстэбаль находит для каждого адепта его место в том или ином учреждении. Но есть одно “но”. Форейская школа магии никогда не подавала заявок напрямую в Академию Просвещения.
Они предпочитают специалистов с богатым опытом работы в различных направлениях и подготовленных к любым жизненным ситуациям. Только такие могут выжить и работать в предлагаемых условиях.
Что изменилось в этом году, и почему им понадобился совсем “зелёный” педагог, неясно. Единственный ответ, имеющийся на данный момент у меня: у такого специалиста как я, просто не будет выбора.
Любой из окончивших данную академию обязан отработать три года на благо империи за все бонусы и привилегии, полученные во время обучения. А какое получишь распределение, никого не волнует.
Я снова осматриваю зал. Ничего не изменилось, все так же держат дистанцию. Лоренц берёт мою руку в свою.
- Леди Миро, а давайте потанцуем, и пусть все удавятся от зависти при виде такой восхитительной девушки не в их обществе.
Даже улыбнуться захотелось. Лоренц Теналь учился в другой группе, но с ним мы сдружились практически с первого дня. Никаких подначек с его стороны никогда не было, только поддержка и опора.