«Да, это она, - ответил Мельников. – Оля Евграфова, студентка первого курса МГУ. Сейчас она в Кащенко».
После этого сообщения Виктор прислал фотку. Со снимка на Владу смотрела симпатичная блондинка с удивленно-распахнутыми голубыми глазами.
«Спасибо», - написала Мельникову Влада.
Виктор опять что-то долго писал, но затем отправил сообщение:
«Не за что) Обращайся».
На этом беседа закончилась. А тут и автобус прибыл в Полпинку.
Влада открыла глаза – и чуть не закричала на весь дом. На ее постели сидела девочка. Белое платьице, копна каштановых волос, большие глаза, мерцающие в темноте голубоватым свечением.
- Рита, - выдохнула Влада.
- Привет, сестренка, - улыбнулась мавка. – Пойдем?
Рита протянула Владе руку, та послушно сжала ладонь девочки. Холодная, как ствол дерева, с которого только что сняли толстый слой мха.
Улыбаясь, мавка потянула сестру за руку.
- Куда мы пойдем? – растерянно спросила Влада.
- К отцу, - ответила Рита.
Владе хотелось закричать: «Нет! Только не к отцу! Я не знаю, кто это, и не хочу знать!». Она не закричала, а послушно встала и последовала за мавкой.
Они шли по лесу, и лес становился гуще и мрачнее с каждым шагом. Влада вцепилась в руку Риты, хотя та была вдвое меньше ростом.
Но вот перед ними за деревьями показалась поляна, посреди которой – покосившаяся черная избушка. Домик Бабы Яги из детских книжек, но только без курьих ножек.
- Иди туда, - сказала Рита. Ее ладонь выскользнула из руки Влады.
Влада, как завороженная, шагнула вперед, сделала пару шагов к избушке и … провалилась под землю. Сразу, по самые плечи в черную, холодную жижу. Она хотела закричать, но грудь сдавило так, что вместо крика получился жалкий всхлип.
Тщетно пытаясь уцепиться руками за мертвенную трясину, Влада тонула.
- Почему все тебе? – доносился до нее голосок Риты. – Почему все досталось тебе, сестренка?
Холодная жижа хлынула в рот, и Влада проснулась.
Солнце светило в окно, бросая на одеяло золотистые блики. Дремала в ногах кошка Рыська, с кухни доносился аромат котлет.
- Проснулась, соня?
Мама заглянула в комнату, улыбнулась Владе.
- Вставай, завтрак готов.
Влада, в ноздрях которой, кажется, все еще стоял запах болота, смотрела на мать, как ошалелая.
- Ты в порядке, дочка? – испуганно спросила мама.
Влада усилием воли заставила себя улыбнуться.
- Да, все ок, мам. Иду.
Макароны с котлетами, фирменная мамина подливка, салатик из огурцов и помидоров, сорванных на собственной грядке – любимый завтрак Влады. Но есть совсем не хотелось. Влада без аппетита поковыряла котлету, положила вилку на тарелку и, подняв глаза, посмотрела на маму.
- Мам!
Светлана Егоровна отвернулась от раковины: она мыла посуду.
- Кто такая Рита?
Тарелка выпала из рук мамы и полетела на пол. Осколки разлетелись по кафельной плитке, заставив кошку Рыську подпрыгнуть от испуга и с обиженным мяуканьем удрать в комнату.
8
- Кто тебе сказал? Бабушка? – мертвым голосом спросила мать, опускаясь на стул.
Влада не ответила. Выходит, Рита – не плод ее воображения, не пришелица из снов? Так кто же она?
«Мавками становятся души девочек, задушенных собственными матерями».
- Кто такая Рита? – хриплым голосом повторила Влада, стараясь не смотреть на мать.
Светлана Егоровна схватила и нервно скомкала салфетку из пачки.
- Я не хотела тебе говорить, Владочка, не хотела. Ума не приложу, откуда ты узнала. Мам!
- Бабушка тут не при чем, - выпалила Влада таким голосом, что было понятно: сейчас заревет. – Я хочу знать о Рите, мама! Кто она?
- Это моя дочь, - просто сказала Светлана Егоровна. – Моя дочь Рита.
О, нет! Нет! Нет! Неееет!!!!
Влада поднялась, чтобы уйти в свою комнату. Впервые в жизни ей не хотелось видеть маму.
- Останься, дочка.
Влада опустилась на стул. Ей не сбежать, ей придется это услышать.
Светлана Егоровна несколько секунд собиралась с мыслями, наконец, заговорила:
- Влада, после того, как твой отец бросил нас, я пару раз виделась с ним. Да не смотри ты так, мне самой стыдно. Наверное, я еще надеялась… Надеялась, что он вернется…
- Ясно. Но Рита тут при чем?
- Да, Рита… После одной из встреч, я поняла, что беременна. Летала, как на крыльях. Даже имена выбрала будущему ребенку: если родится мальчик, будет Николаем, если дочка – то Ритой. Через два месяца отважилась, сказала твоему отцу. Он… В общем, я сделала аборт.
Мама закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись.
Владе хотелось провалиться в трясину – как в том сне. Как она могла подумать такое о своей дорогой, любимой мамочке? О своей несчастной мамуле?