В детстве, тоже украдкой, Влада часто брала эту тетрадь. Смотрела на бережно приклеенные к бумажным страницам фотографии. Фотографии счастливой мамы, счастливого отца. Поражалась, насколько «этот человек» похож на нее. Глотая слезы, читала написанные маминым почерком стихи о любви и верности – такие наивные, такие трогательные.
На последней странице – Влада прекрасно это знала – был записан адрес ее отца.
- Улица Калинина, дом .., - прошептала девушка, еще даже не перелистнув страницу. Надо же! Она не забыла. Давно, в раннем детстве, впервые открыв страницу с адресом, замерла, тут же захлопнула тетрадь. Эту страницу Влада больше никогда не открывала, но, как оказалось, все эти годы она помнила адрес своего отца.
На этот раз дверь в доме Долгова была закрыта. «Не ждет меня», - подумала Влада. Тихонько постучалась. Тут же раздались шаги, препод появился на пороге. Он был бледнее обычного. Запястья перемотаны, на щеке – свежая, довольно глубокая рана.
- Входите, Речкина, - сказал Долгов своим официальным, преподавательским тоном.
Влада прошмыгнула в коридор. Кощей закрыл дверь.
- А что это у вас? Ну, на щеке?
- Ничего особенного, не обращай внимания. Зачем пожаловала?
Влада набрала в грудь воздуха и выпалила:
- Александр Степанович, я передумала! Я хочу, чтобы вы помогли мне стать поляницей! Готова встретиться с отцом.
- То есть, помощь Бабы-Яги в этом деле тебя не устроила? – язвительно спросил Долгов. Он опустился на диван, взял в руки книжку. «Мастер и Маргарита».
Влада вкратце пересказала все, что произошло с ней накануне.
- Окучивает Ева Карловна, окучивает, - процедил Кощей. – Но могла бы и тоньше работать.
- Так вы поможете мне стать поляницей? – с вызовом спросила Влада.
Кощей рывком сел на диване, отбросил книгу.
- Знаешь, Речкина! Вчера, когда ты убежала, я подумал: а зачем? Зачем я спасаю тебя? Твоих родных? Зачем спасаю эту версию человеческого мирка? Ведь мирок-то гнилой! Что в нем есть хорошего, чтобы это спасать?
Влада была несколько обескуражена этой вспышкой, и не нашлась, что ответить.
- Ладно, едем, - вздохнул Долгов, поднимаясь с дивана.
И вот Влада все-таки очутилась в салоне «Ламборджини Ураган». Наверное, если бы ей не предстояла унизительная встреча с отцом, Влада оценила бы и кожаное мягкое кресло, и подлокотники из натурального дерева, и космическую приборную панель.
Но сейчас ей все это было совершенно не интересно. Она смотрела в скошенное окно спортивного автомобиля на знакомые брянские улочки, и слезы закипали в ее глазах. Почему она просто не может быть сейчас в своей комнате, гладить кошку Рыську, ждать маму с работы, слышать телевизор в комнате у бабули?
Вдруг рука Долгова легла на ее руку.
- Ты справишься, - сказал препод.
Улица Калинина – одна из центральных в Брянске. Начинается у реки Десны, пересекает весь Советский район и скрывается в лесу, или, как его официально называют, в роще «Соловьи».
Дом отца находился неподалеку от рощи. Небольшой, но все-таки, коттедж. Окружен решетчатым забором.
Долгов припарковался напротив дома. Влада сидела, вжавшись в кресло. Все бы отдала, чтобы не выходить из машины.
- Ну, иди, - мягко сказал препод.
Влада съежилась, вздрогнула, на глазах у нее выступили слезы.
- Вы со мной не пойдете, Александр Степанович? – догадалась она.
- Не могу, - голосом, полным искреннего сочувствия, молвил Долгов. – Это твой путь, Влада.
Она шмыгнула носом, и подняв дверь вверх, вылезла из машины.
К забору был приделан звонок. Оглянувшись на преподавателя, Влада вдавила кнопку. И тут же поняла: она совершенно не представляет, что ей говорить отцу.
Нет, это точно не для нее! Она не может! Будь что будет, наверняка есть какие-то другие пути испытать жестокое унижение. Она лучше голой пройдет по институту, чем это! Влада развернулась было к машине, но тут за ее спиной раздался голос:
- Здравствуйте! Что вы хотели?
Глава одиннадцатая
Через аккуратный, ухоженный палисадник к воротам шла молодая, красивая женщина лет двадцати пяти.
- Здравствуйте, - запнувшись, сказала Влада. – Горкало Анатолий Борисович здесь проживает?
- Да, - ответила женщина, и добавила встревоженно. – А что такое?
- Мне нужно с ним поговорить.
- О чем?
Влада замялась.
- Это личное.
Женщина нахмурилась, затем подозрительно усмехнулась:
- Личное? Это что за личное может быть у вас к моему мужу? Ну, ладно, проходите.
Калитка отворилась. Влада, повторяя про себя: «Мне надо защитить маму, мне надо защитить маму», - шагнула на тропинку, уложенную красивой плиткой.