Парень вздохнул, набросил на голову капюшон и побрел по асфальтированной дорожке к выходу с институтского двора. Может, завтра ему удастся больше видеть Владу. В последнее время она стала какая-то странная. Молчит все время, думает о чем-то. Пару раз Виктор видел на глазах у девушку слезы. Один раз он даже попытался у нее спросить, в чем дело, но она махнула рукой и убежала.
«Долгов, конечно», - с внезапной ревностью подумал Мельников.
Препод по старославянской мифологии давно не появлялся в институте – вроде как заболел. Неужели из-за этого страдает Влада? Могла ли она влюбиться в мужчину на двадцать лет старше нее?
- Ну нет, это нереально, - буркнул Виктор. Мельников был убежден, что девушкам нравятся ровесники – молодые, подкачанные парни с рыжей шевелюрой и зелеными глазами. Такие, как он.
Студент дошел до остановки, полез в карман за смартфоном: когда там автобус?
- Добрый вечер, Виктор.
Он поднял глаза и с изумлением увидел сегодняшнюю красавицу-психолога. Белоснежно улыбаясь, она смотрела на него из притормозившего у обочины черного «Гелентвагена».
- Садись, подвезу, - сказала Ева Карловна.
- Да я …, - начал было Виктор, но затем подумал: а почему бы и нет, и сел в машину.
«Гелентваген» неторопливо поехал по вечерним брянским улицам.
- Куда везти? – спросила Ева Карловна.
- Мегаполис-парк.
- О! Отличное место.
Пару минут ехали молча. Виктору стало неудобно: его бесплатно везут, а он даже разговором водителя развлечь не в состоянии. Тем более, это не таксист какой-то, а очаровательная женщина.
- А Влада вам кем приходится? – осторожно спросил Виктор. – Родственница?
Ева Карловна улыбнулась.
- Нет, она ко мне на прием пришла за психологической помощью.
- Ничего себе! – удивился Виктор. – А что случилось?
- Она тебе не сказала?
- Нет.
- Ну, прости, я тоже не имею права тебе говорить, – вздохнула доктор Лесная. – Врачебная тайна.
Какое-то время ехали молча, и на этот раз тишину нарушила Ева Карловна:
- Мне кажется, ты ей нравишься.
Виктор слегка покраснел.
- Серьезно?
- Ну, да. Я в этом кое-что понимаю.
Мельников ощутил, как в грудной клетке разлилось что-то теплое, доброе, невероятно приятное. Захотелось немедленно написать Владе, сказать ей что-нибудь. Он вытащил смартфон.
- Не пиши, - предостерегла Ева Карловна, каким-то образом догадавшись, что он хочет сделать. – Сама напишет.
Мельников повиновался.
Но вот и поворот на «Мегаполис-парк».
- Третья линия, дом 42, - сообщил Виктор.
- Угу, - отозвалась Ева Карловна.
Когда «Гелентваген» остановился рядом с домом Мельникова, парень от всей души поблагодарил благодетельницу, попрощался, но …
Но ему почему-то не хотелось выходить из машины. Он искоса смотрел на Еву Карловну. До чего красивый профиль! Какие чувственные губы, шикарные густые волосы! И пуговка на блузке расстегнута.
- Ну, ты выходишь?
- Да, - шепнул Виктор, не понимая, что с ним происходит.
Доктор Лесная внезапно наклонилась и ее губы слились с губами Виктора. Мягкий, нежный вкус – дикий мед, малина, какие-то душистые травы. Он был на лугу – широком русском лугу. Вдали виднелась деревня, золотой купол церквушки. И она – Евушка. Красавица с вплетенными в косу разноцветными ленточками.
- Ай!
Виктор схватился за затылок. Ева Карловна отстранилась, пряча что-то в карман пиджака.
- Вам пора, юноша, - сухо сказала она. Евушка с диким медом на губах враз исчезла. Виктор, не понимая, что на него нашло, вылез из машины и заспешил к подъезду.
- Долго же ты шлялась, - проворчал кот.
Ева Карловна с удовольствием скинула туфли и, пройдя в гостиную, села на софу, поджав ноги. Фролов, лежа на диване, смотрел телевизор. Баба-Яга поморщилась:
- Авдей, ты хоть бы носки снял и ноги помыл, когда уже оставишь свои дикарские привычки?
Богатырь недовольно проворчал что-то, но, тем не менее, направился в ванную. Раздался плеск воды.
- Добыла волосы? - спросил Баюн.
Ева Карловна молча положила на постель две тонкие прядки – светлую и рыжую. Кот довольно заурчал.
- Ева, когда, наконец, мы расправимся с Кощеем и откроем врата? – спросил Фролов, входя в комнату. Его босые ступни были огромными – не меньше сорок седьмого размера. Ногти на пальцах – толстые, темные, похожи на кору старого дерева.
- Скоро, друг мой, - отозвалась Ева Карловна, потягиваясь. – Устала сегодня, ох, устала. А еще ведь приворотное зелье готовить!