- И охота ж тебе заморачиваться, Яга, - проворчал Фролов. – Раньше для богатыря девицу распластать было плевым делом. А я чем хуже? Только поручи!
- Я тебе распластаю, - сердито замахнулась на него Ева Карловна.
Она взяла волосы и отправилась на кухню. Фролов подмигнул коту и улегся на диван. Он щелкнул пультом и на экране появились обнаженные девицы. По пятому каналу шел старый фильм «Шоугелз».
Ночью Влада несколько раз просыпалась и, вскакивая, настороженно смотрела в окно. К счастью, громадный волк, так напугавший ее, больше не появлялся.
В институте дела шли по-прежнему. Долгов все еще уклонялся от исполнения преподавательских обязанностей. Проходя мимо деканата, Влада слышала, как ректор требовал связаться с Александром Степановичем и сообщить ему: еще один прогул – и увольнение.
Влада испытала мстительную радость: так ему и нужно, предателю.
Мельников после случайной встречи в коридоре с Евой Карловной был сам не свой. На Владу не смотрел, отворачивался, задумчиво глядел в окно.
Лишь Лора оставалась такой, как всегда: ироничной, но доброй и всегда готовой дать полезный совет.
В четверг, как раз перед все еще внесенной в расписание лекцией Долгова, Влада с подругой пришли в столовку. Пахло пшенной кашей: мягко говоря, не самое вкусное и любимое блюдо, но Влада не успела позавтракать и слона бы съела.
На раздаче сегодня была не тетя Клава – полная, улыбчивая женщина, - а сухонькая старушка в платке, чуть ли не полностью скрывающем ее лицо.
Влада получила кашу, бутерброд с маслом и сыром на тарелочке. С компотом старушка что-то завозилась, но наконец, выдала студентке наполненный до краев стакан. Лора также получила свой скромный паёк, и подруги направились к столам.
В отличие от большинства студентов, которые пшенку брать не стали, Влада и Лора кашу съели. Принялись за компот.
«Странный запах, - подумала Влада, запивая бутерброд компотом. – Можжевельник, что ли?».
- Как думаешь, Долгов сегодня придет? – спросила Лора.
Влада пожала плечами. Придет или не придет, - ей все равно.
Перекусив, подруги направились в институт.
В коридоре столпилось десятка два студентов – ждали Долгова. Божена Мальцева ехидно посматривала на Владу, взгляд ее словно говорил: «Опять не придет твой старый любовничек».
На своем любимом подоконнике в конце коридора сидел Мельников, читал какую-то книжку.
- Пошли к Виктору, - предложила Лора и тут же изумленно спросила. – Да что с тобой такое?
С Владой, и правда, творилось нечто странное. Увидав Мельникова, она вдруг замерла, вытянулась в струнку, как сурикат.
- Витя! Витенька, я люблю тебя!
Едва ли стены самого старого в Брянске института когда-либо слышали подобный крик, полный подлинной женской любви и настоящей бабьей тоски.
Крикнув это, Влада ломанулась к Виктору, расталкивая однокурсников.
Божена с подругами сначала рты разинули от удивления, а затем стали смеяться. Не смеялась только Лора: она так и осталась с разинутым ртом и выпученными глазами.
Добравшись до Виктора, Влада заключила его в объятия.
- Витенька, любимый!
Мельников был так поражен, что не ответил на поцелуй девушки и пытался отстранить ее.
- Речкина, что ты делаешь? – бормотал он, покраснев, как рак.
- Ты мой, мой навсегда! – рыдала Влада. – Не отвергай меня!
Студенты, обступив парочку, пораженно комментировали происходящее. Парни откровенно завидовали Мельникову.
- А ну-ка, пропустите! – раздался строгий голос.
Долгов растолкал зевак и, схватив Владу за плечи, оторвал ее от смущенного донельзя Мельникова. Девушка выдиралась, рыдала, тянула руки к Виктору, но Александр Степанович уверенно повел ее к выходу из института.
- Куда вы меня ведете? – пьяным голосом взывала Влада. – Отпустите меня! Мне нужно к моему возлюбленному!
Долгов молча открыл дверцу автомобиля, усадил студентку.
- Я не поеду! Виктор!
«Ламборджини Ураган» рявкнул, как готовящийся к рывку гепард.
Все прошло так же внезапно, как и пришло.
Влада изумленно посмотрела на Долгова. Тот с сосредоточенным видом следил за дорогой.
Произошедшее в коридоре института стояло перед глазами, как калейдоскоп ярчайших картин. Вот Божена, триумфально снимающая происходящее на «айфон»: вот вам и тихоня-отличница Влада Речкина, я же говорила, говорила! Пораженное лицо Лоры. Виктор, неловко пытающийся отстранить рвущуюся целоваться Владу. Лица, лица, лица. Удивленные, возмущенные, глумливые.
Острый стыд рвал душу на части. Владе хотелось превратиться в самое мелкое насекомое на земле, забиться в какую-нибудь щель глубоко-глубоко и просидеть там до конца жизни.