Если бы я был реально сопровождающим преподом, у меня либо имелось бы пригласительное письмо на всю группу (индивидуальных у детей не было, я уже спросил), либо створки просто распахнулись бы передо мной как перед преподавателем.
У меня мелькнула мысль попробовать попробовать черный ход для прислуги, но ее тоже отмел. Во-первых, там свои чары, не такие пафосные, но вполне действенные. Во-вторых, как это будет выглядеть для моего реноме барона Ильмора?
«Ничего, — подумал я. — Постучусь в ворота молотком, попрошу привратника. Объясню ситуацию. Заодно и сразу детишек на руки сдам…»
Однако к моему удивлению огромные каменные ворота, украшенные причудливой резьбой, начали открываться, стоило нам только приблизиться — ни Леу, ни Лиихна не успели даже достать свои пригласительные письма!
— Чего это они? — Леу, знавшая о магии ворот, тоже вполголоса удивилась.
— Может, кто-то выходит? — предположил я.
Но никто не выходил. Ворота широко распахнулись, давая обзор на мощеный разноцветной узорчатой плиткой обширный двор, в центре которого били струи огромного многоярусного фонтана — что-то типа петергофских образчиков или даже «Дружбы Народов» на ВДНХ, но с бассейном поменьше. Над фонтаном пылали неяркие днем, но вполне заметные огоньки.
«Магия огня и воды приветствует тебя, о путник», — усмехнулся я про себя.
А вслух сказал детям:
— Ну, вот вы и в Академии!
— Это будто в сказке! — выдохнула Аня — и снова заплакала.
Мы все, включая идущих шагом скелетов, неспеша въехали на двор — и только тогда ворота начали закрываться. Ничего похожего на прогулку безбилетника через турникет, будто ворота опознали полное право кого-то из нас прибыть сюда с внушительной свитой. Ну и ну. Может, кто-то из детишек королевских кровей инкогнито? Ну вдруг. Д’Артаньян вон что-то врал о себе, явно… Или Аня подкинутая принцесска — чем черт не шутит!
И тут я услышал:
— Ну наконец-то! Молодой человек, я так вам рада, что даже не буду журить за опоздание — вы прибыли невероятно вовремя.
Я обернулся на голос — и увидел декана некромантского факультета.
Я точно знал, что это она, потому что Рагна через Ханну показала нам с Леу несколько своих воспоминаний академических времен — просто чтобы мы знали, чего ожидать. И эта дама с тех пор не сменилась и не изменилась. Рагна верно говорила: опытный некромант может поддерживать свое тело в работоспособном состоянии неопределенно долго, ему нет нужды становиться личем — разве что он недостаточно внимателен, умел или просто желает безграничной силы.
Невысокая чуть полноватая дама, излишне ярко накрашенная, но одетая без вульгарности, в черной академической мантии поверх темно-зеленого бархатного платья, с полуседыми волосами, уложенными в высокую прическу, она очень напоминала мне типаж классической советской директрисы — себе на уме, не столько учитель, сколько администратор, «как бы чего не вышло», умеренно ворует, душнила, виртуоз ведомственных интриг, но в школе у нее порядок. Вот только такие директрисы обычно пожилые дамы, а эта, несмотря на седоватые волосы, заморозила старение на возрасте лет тридцати или даже чуть моложе. Когда я озвучил Рагне эту свою оценку, та посмеялась и сказала, что я с первого взгляда расколол мессиру Амалию Дархест!
— Прошу прощения, декан Дархест? — тут же начал я, спрыгивая со спины Ночки. — Я с вами переписывался…
— Да-да! — воскликнула она. — Я так рада, что вы откликнулись на вакансию!
— Я вовсе не… — начал я, но деканша уже продолжала.
— У нас, извините, сейчас неразбериха, из библиотеки украли несколько редких и ценных томов, мы временно закрывали доступ — вот я и решила подойти встретить вас лично, чтобы вы не потерялись.
— Закрывали доступ в библиотеку? — встревожился я.
— Увы, обнаружились нарушения, — вздохнула декан. — Собственно, ваш предшественник, как оказалось, не только скрылся с авансом, но и прихватил кое-что из закрытых отделов… Если спросите меня, то сущая глупость закрывать библиотеку от абитуриентов и платных посетителей из-за проступка какого-никакого, а преподавателя, но я в этом заведении, увы, не имею права решающего голоса, — она сказала это таким тоном, будто считала такое право абсолютно заслуженным.
— А… ясно, — пробормотал я, чувствуя, как мои планы идут прахом. Или нет? — И надолго это, как по вашему?