По одному ребята выдавливали о себе несколько слов — в основном, явно стесняясь и не зная, что сказать. Я недаром начал с любимого блюда: это дало детям шаблон, которому большинство и последовало — и тоже, кстати, в основном называли разнообразные пироги! Аня только отличилась:
— Я люблю белый хлебушек, — сказала она мечтательно. — С коровьим маслом! И еще печенье, которым угощал меня господин учитель Вяз!
И произнесла это таким тоном, будто ничего более вкусного даже представить себе не могла.
Я подспудно ждал от Питера или от двух наших дворян какого-нибудь сюрприза уже на этапе знакомства, но нет, ничего.
— Ладно, — сказал я. — Раз с этим покончено, идемте на наше первое занятие.
— Разве сегодня должны быть занятия? — тут же вылез Питер.
— Это трудовое воспитание, — сказал я. — Будем драить подвал, чтобы сделать там мастерскую.
Об этом я уже договорился с Эйбрахтом: подвал некромантского общежития никак сейчас не использовался, так что Хранитель ключей не возражал, если мы его займем.
— Мы? Сами? — поразилась Маргарита крайне удивленным тоном. — А тут разве нет служащих? Или скелетов-уборщиков?
— Есть, — сказал я, — но не про вашу честь. Если сумеете сами анимировать скелет — он будет вам помогать. Правда, сначала его нужно найти… Возможно, пару крыс в подвале убьете. Давайте-давайте. Встаем, закатываем рукава. Ведра, тряпки и щетки я вам уже подготовил.
Ага, я собирался быть жестким преподавателем. А вы что подумали? Перефразируя одного персонажа из едва ли не единственной хорошей книжки о магических академиях, что я читал, «если у меня ребенок во время занятия будет вставать, ходить по кабинету и делать, что вздумается, я попрошу отставки». Но для того, чтобы дети слушались, нужен авторитет. Есть несколько методов, как авторитет может заработать учитель-предметник. Например, захватить интерес и любопытство с первого урока. Типовой прием — кстати, описанный в той же книжке! — даже в педе на филфаке преподают. По крайней мере, у нас преподавали. Выходишь к доске, рисуешь на ней китайский иероглиф «учиться»: ребенок под крышей и сверху когти. (На самом деле там, конечно, ключ «руки», а не «когти».) И говоришь что-то типа: вот, древние китайцы правильно понимали суть процесса! Все, аудитория ошарашена и твоя.
Учителю-классруку подобные способы не годятся, потому что нужно завоевывать не интерес, а уважение — а для этого сразу верно себя поставить. Тот же Макаренко, например, при всей своей гениальности, в какой-то момент хватал пистолет и грозил воспитанникам самоубийством — до такого лучше все-таки не доводить. У мэтра российской педагогики, конечно, обстоятельства были исключительные. Но если перед тобой не колония малолетних преступников, а сам ты не перебиваешься с хлеба на воду в отсутствии всяких ресурсов, лучше все же с самого начала показать себя мужиком (ну или теткой) без нервов, у которого не забалуешь. То, для чего в английском языке есть отличное прилагательное «no-nonsense».
Так что специально для дворников я добавил:
— Давайте-давайте, работа руками — необходима для включения в некромантию! Трупы вскрывать-то не магией будете, а вот этими вот белыми пальчиками, — я для наглядности пошевелил пятерней. — Так что уборка в подвале — самое то, чтобы натренировать брезгливость… для тех, у кого она есть.
Я ожидал, что с Маргаритой-дворянкой будут проблемы, однако девочка на удивление, хоть и морщила носик, пошла в подвал без дальнейших споров и работала… ну, не ловко, но, по крайней мере, старательно. Кажется, ей это все действительно даже показалось интересным! Или, по крайней мере, новым. Аня, разумеется, тоже не возразила. А вот «средняя» девочка, Мелисса, которую я сперва счел беспроблемной, тут же начала:
— Господин учитель, а эта швабра тяжелая…
Я прикинул размер, положил швабру на лавку, стоявшую в подвале, и рубанул ребром ладони — одно из упражнений на резкий выпад энергии, которым учила меня Ханна. И чуть ли не единственное, которое я за два года успел отработать так, чтобы каждый раз получалось без осечек. Вот и теперь получилось: примерно треть черенка швабры послушно отлетела в сторону.