— Да, — сказал я. — Табуретки, кукольная мебель, комодики. Первые образцы были из рук вон плохи, но дети быстро набили руку. Из последней партии есть очень неплохие вещи, Академии не будет за нас стыдно.
— В ваши комодики не вселяются души, ваша мебель не светится по ночам, — усмехнулся ректор. — Нет.
— А если я договорюсь с каким-нибудь другим прилавком? — не желая сдаваться, спросил я.
Нет, я не обещал детям, что нам удастся непременно продать нашу продукцию на ярмарке. Но мне хотелось, чтобы они ощутили вкус первого заработка за изделия своих рук. Особенно, мне кажется, это было бы полезно Финну и Маргарите! Финну — потому что он привык быть иждивенцем. Маргарите — потому что она никогда и ничего не делала для себя. Но и у остальных имелись свои резоны. Например, Мелисса и Симон — кто знает, вдруг они ощутят вкус честного заработка? Сомнительно, но всякое бывает.
— Кто же согласится поручиться за дело чужих рук? — чуть удивился ректор. — Но попробуйте. Принципиально не возражаю. Если нигде не будет упоминаться, что товары делали юные некроманты.
Ну, последнее усилие соблюсти несложно: я и не собирался нигде рекламировать некромантскую принадлежность этих товаров. По одной очень простой причине: мне вовсе не хотелось потом принимать разгневанных покупателей, которые будут жаловаться, что купленные у некромантов мебель и посуда «вдруг» оказались не зачарованными и даже ни на кого порчу не навели!
Между прочим, с нами именно такой казус в прошлом году случился в Эйкристене на зимней ярмарке! Мы распродали созданные Рагной фигурки животных — а потом выяснилось, что значительная часть покупателей брала их не за красоту, а потому что быстро прошел слух: фигурки изготовлены некромантом. Хотя мы нигде ничего подобного не писали и не объявляли. И к нам уже на следующей ярмарке, летом, явилось несколько обиженных покупателей, которые подкидывали эти фигурки в амбар недругам или к теще под подушку — и не сработало!
Когда я пытался им объяснить, что фигурки вовсе не волшебные, иначе они бы стоили гораздо дороже, они обиженно отвечали что-то типа: «Да, а Фридрих-то мельнику вон такую под крышу поставил — мельница и сгорела!»
Офигеть, конечно. Так что после этого мы Рагнино рукоделье не продавали, она просто украшала им потихоньку наш особняк — когда настроение было. Ну или мастерила для Сашки симпатичные игрушки.
Однако вставал вопрос, где продавать сработанные детьми в мастерской товары, раз Академия не разрешает присоединиться к ним. Точнее, даже не вопрос…
И я сел писать письмо Иркану и Габриэлю: мол, как вы насчет прислать небольшой караван из скелетиков к зиме в Нент, попробовать расширить наши рынки сбыта?
Разумеется, через Ханну передать было быстрее, что я и собирался сделать во сне — но такие вещи лучше все-таки иметь в письменном виде.
Подавать заявку и заниматься всяческой организационной работой по поводу участия в ярмарке опять предстояло мне, совмещая ее с учебой и штудиями в библиотеке — но это уж как водится.
Ближе к концу октября я все-таки отправился на три дня в столицу.
У нас с Мириэль состоялся сонный разговор на этот счет: я винился, что задерживаюсь и что, если сейчас не поеду в манор, к родам, скорее всего, не успею.
— Если бы я не ввязался в это дело с преподаванием…
— То это был бы не ты! — усмехнулась Мириэль. — Ничего, ты же не оставляешь меня в доме одну-одинешеньку, без денег и поддержки? Девочки, Габриэль и даже Иркан с семьей отлично обо мне заботятся. Да и мы с тобой видимся во сне, хоть не так часто, как хотелось бы… Главное, приезжай на зимние каникулы! А в следующем семестре, кто знает, может, и мы сможем почаще тебя навещать…
— С двумя малышами? — скептически уточнил я.
— А что такого? Положим их в меховые конверты, одного возьму я, другого Рагна. Леу я доверяю, отлично нас довезет.
— Суточный перелет тяжел, особенно с детьми.
— Значит, полетим с остановками, за двое суток, если что… Ну или посмотрим, не волнуйся заранее, — весело сказала мне Мира. — В общем, прекрасно рожу без тебя. Решай другие вопросы, как и положено хозяину манора.
— То есть я выполнил свое главное мужское предназначение, заделал тебе детей, теперь могу заниматься своими делами? — усмехнулся я.