Я вдруг вспомнил, что Кэтрин как-то заметила: Мишель в юности выглядел по-другому, до того, как принял клятву Паладина! Бог Света, мол, меняет облик своих служителей на более благообразный.
— Весь в папу, — твердо закончил я. — Хотя глазки и подбородочек мамины!
— Да, вообразите, характером он весь Мишель — такой же упрямый, — радостно сказала Хелена. — Это было ясно сразу же после рождения. Поэтому я настояла, чтобы назвать его так же, хотя сам Мишель считал, что не совсем удобно иметь в семье два одинаковых имени — его ведь самого зовут, как отца, так что он знает, о чем говорит… А вот внешне наш малыш похож и на него, и на меня примерно одинаково — я имею в виду тот облик Мишеля, который у него был до начала паладинского служения! Во всяком случае, так говорит его уважаемая матушка, сама я, конечно же, не видела его тогда.
— Кому и знать, как не матери, — согласился я. — Или бабушке.
— Дада! — вдруг четко сказал маленький Миш и протянул ко мне пухлые ручки. — Зьми!
— Значит, «дядя, возьми», — перевела Хелена. — Любит кататься на папе и вообразил, что вы его замените.
— В этом отношении — охотно, — подмигнул я принцессе. — Ну-ка, давайте, молодой человек…
Принимая маленького Миша у его матери, я нечаянно коснулся рукой руки принцессы. И на меня накатило.
Сработал дар богини Любви, о котором я успел почти позабыть — уж больно редко мне в последнее время случалось касаться незнакомых женщин! То есть я несколько раз случайно сталкивался руками с моими юными подопечными в Академии, но на них дар не срабатывал, даже на Маргарите (спасибо, подсознание, приятно лишний раз убедиться, что я не извращенец!). А прикасаться к декану Дархерст тоже как-то не довелось.
Тут же я стал обладателем полного списка кулинарных предпочтений Хелены — на удивление короткого и демократичного. Она, оказывается, больше всего любила черный хлеб с солью и желтые яблоки — откуда такие вкусы могли сформироваться у принцессы? А цветов не любила вовсе, по крайней мере, срезанных или сорванных. Но еще я узнал о ней кое-что дополнительное.
А именно: понял, что Хелена ужасно, мучительно, до боли в животе, до кошмаров по ночам чего-то боится. Настолько сильно, что даже мне, человеку почти постороннему, стало дурно от ее страха. И что в эпицентре грядущей опасности — оба Миша, маленький и большой.
Глава 11
Гильдия речников и везение Мишеля
Мишель появился лишь незадолго до обеда — когда я уже думал, не стоит ли вежливо откланяться и отправиться в наш собственный особняк. У меня все же были и другие дела в столице помимо встречи с другом, да и сидеть слишком долго в чужом доме в отсутствии хозяина, как бы радушно нас ни принимали, показалось мне не очень вежливым. Хотя с маленьким Мишем я бы играл и играл — он очень напоминал мне Сашку, хотя показался более серьезным и вдумчивым, чем наш оптимистичный обормот. Но, может, это просто разница в возрасте?
Однако паладин Света — то есть, прошу прощения, уже Посвященный — все-таки вернулся вовремя. Да не один! Рядом с ним на отдельной лошадке, которую вел под уздцы грум, ехал мальчуган лет десяти. Глядя на них в окно, я чуть было не подумал, что это Колин — но Колину уже должно бы стукнуть четырнадцать или даже пятнадцать биологических! К тому же Колин был шатеном, а у этого мальчика из-под берета с пером выглядывали светлые волосы. Когда они вошли, я убедился, что передо мной настоящий ребенок, а не помолодевший маг: помимо другого лица, это чувствовалось в его движениях и гримасах. Должно быть, это и был воспитанник Мишеля — незаконнорожденный, но признанный королем принц Бэзил Хемпстед.
— Андрей! — обрадованно воскликнул Мишель. Его лицо, только что усталое и угрюмое, стало действительно радостным. — Какие вы молодцы, что дождались меня! Я уж боялся, что уйдете!
Он, совершенно не по этикету, но от души, крепко меня обнял — и я с удовольствием ответил на это медвежье объятие. В физической силе Мишель ничуть не потерял за эти два с лишним года, но и я порядком прокачался! Так что мы с полминуты пробовали друг друга на прочность, потом со смехом разошлись.
— Твоя жена оказала нам отличный прием, — сказал я. — Мы совершенно не скучали!
— Очень рад! — тут он поглядел на Леу. — Леу! Ты действительно почти как человек! Настоящая красавица! — в интонациях Мишеля звучало не мужское восхищение, а скорее комплимент от дядюшки племяннице.