Леу фыркнула.
— Хе, это еще что! Вот погоди, стану такой красоткой, что ты на меня будешь глазеть не хуже, чем Андрей на Хелену!
Блин, Леу!
Я почувствовал, что краснею, как рак, и чуть было не начал оправдываться — мол, ну глазел и глазел, глаза-то себе не зашьешь! Но Мишель только улыбнулся.
— Хелена — настоящее сокровище. Я подозреваю, что такой профессионал, как Андрей, действительно может оценить ее с первого взгляда, — и подмигнул мне.
Я с облегчением схватился за этот спасательный круг.
— Да, тебе грандиозно повезло, друг! Конечно, мне повезло еще больше, но об этом я с тактичностью Леу промолчу…
Тут мы оба поржали, и неловкий момент был исчерпан.
Мишель тем временем хлопнул по плечу мальчика, который как-то насупленно и слегка неодобрительно на нас глазел.
— А это мой подопечный, принц Бэзил. Бэзил, это Андрей Вяз, барон Ильмор, тот самый, про кого я сказал, что он умиротворил бы даже твою приемную матушку, если бы захотел, — тут он обратился ко мне. — Накуролесил Бэзил сегодня во дворце знатно, так что я его забрал оттуда под свое честное слово, сказал, что поведу чистить паладинские конюшни при Храме Света — навоз за носорогами убирать…
— А сам привел сюда? — удивился я.
Мальчик тоже поглядел на Мишеля удивленно.
— Естественно, — коротко сказал Мишель. — Покормить. Он с вечера ничего не ел. Конюшни — следующая остановка. Сам видел, тут недалеко.
— Но ты же со мной согласен! — воскликнул мальчик. — Ты же тоже не любишь этого надутого индюка!
— Ты когда-нибудь слышал от меня хоть слово об этом? — очень холодно спросил Мишель, бросив на мальчика такой взгляд, что, будь я на месте парня, попытался бы оказаться как можно дальше от моего друга — возможно, провалившись сквозь землю.
Бэзил сглотнул и мотнул головой.
— И не услышишь. Принц Рой — твой дядя, так что будь любезен относиться к нему с подобающим уважением. Еще одна выходка в таком духе — и на конюшнях пропишешься до самого Нового года.
Мальчик вскинул подбородок и четко сказал:
— Если он снова будет приставать к моим служанкам, я устрою даже что-нибудь похлеще! И можешь наказывать сколько угодно!
Какое-то время они мерились с Мишелем взглядами, потом Посвященный спокойно кивнул.
— Принято, ваше высочество. Что ж, теперь пойдемте обедать.
…Обед прошел дружелюбно и приятно: разговаривали о мелочах, причем в основном отдуваться пришлось нам с Леу на правах гостей. Я снова рассказывал о нашем предприятии, о торговле тканью — кстати, в этом году мы расширили производство, Рагна писала мне, что им удалось нанять на работу тканью еще двадцать женщин из двух «вольных» деревень.
— Вообще Ханна и Рагна говорили мне, что они без меня ведут работу с этими вольными деревнями, чтобы они пошли под баронскую руку, — увлеченно рассказывал я, жестикулируя вилкой, — и вроде бы добились определенных успехов. Возможно, когда приеду домой под Новый год, смогу принять у старост деревень присягу!
Мишель усмехнулся.
— Ну да, обе госпожи Брейдау-Вяз, безусловно, умеют уговаривать. Немногие могут отказать личу с волшебным мечом на поясе!
— Ты думаешь, они такими методами? — удивился я. — Мы договаривались до чисто экономических. К тому же, ведь Мириэль и Габриэль… — тут до меня дошло, и я со вздохом закончил: — Только поддержат любое силовое решение! Как и Иркан. М-да. Ну ладно, буду надеяться, они там в мое отсутствие империю не построят.
— А было бы здорово! — встрял принц Бэзил.
— Ты влез в разговор старших, — коротко сказал ему Мишель, — когда тебя не спрашивали. К тому же, никто не может построить империю для тебя вместо тебя. Андрей это отлично знает, в данном случае прозвучала только шутка.
— Именно, — сказал я. — Строительство империи — очень ответственная вещь, ее нельзя доверять даже женам! Нужно за всем самому приглядывать, — и подмигнул мальчику. — Кроме того, мои амбиции гораздо скромнее: я всего лишь хочу спокойной и счастливой жизни! Как-никак, я Избранник Любви, а не Раздора.
— Для спокойной и счастливой жизни ты многовато взваливаешь на себя обязательств, — фыркнул Мишель. — Эта твоя эпопея с Академией — чудо как хороша!
— Да как-то затянуло, — пожал я плечами. — Кроме того, я закрываю гештальт… тьфу ты, извини. В смысле, я когда-то немного поработал учителем, мне скорее нравилось, чем нет, но было много бюрократии и маленькое жалованье. Короче, я ушел — хорошо хоть класс мне дали взрослый, а не малолеток, им, в принципе, не страшно было, что я их не довел! — Я вздохнул. — И вот теперь я, считай, в той же ситуации. Снова классное руководство, снова один год только беру этих ребятишек… Их меньше, конечно, но они куда более проблемные.