— Непередаваемо, да? — согласился я.
На какое-то время мы оба замолчали, потому что слова тут в самом деле не нужны.
— Опять же, с женой тебе повезло, — добавил я после этой паузы.
— Еще как! — Тут Мишель усмехнулся и все-таки хлебнул вина. — Сама она себя называет ленивой, жадной и развращенной женщиной.
Я чуть было не поперхнулся, потому что как раз в этот момент жевал кусочек оленины.
— Дай угадаю, — сказал я, слегка прокашлявшись. — Ленивая — это потому что она иногда позволяет себе поспать на часок подольше?
— Да, ты понял принцип! — Широко улыбнулся Мишель. — Именно поэтому. Жадная — потому что, в отличие от большинства знатных дам, считает деньги и не любит выкидывать их, чтобы пустить пыль в глаза. А развращенная… ну, скажем так, иногда она очень аккуратно первая намекает, что не прочь видеть меня в своей опочивальне этим вечером!
Я понимающе хмыкнул.
— Так что да, у меня есть отдушина… — вздохнул Мишель. — Но… — Тут он снова запнулся.
В его глазах появилось что-то странное, он покачал головой и отставил стакан в сторону.
Вздохнул, сел на диван. Опять запустил руки в волосы.
— Кэт? — тихо спросил я.
Мишель ничего не ответил — а потом через несколько секунд его прорвало.
— Какой я идиот, Рей, какой я идиот! — проговорил он резким, тяжелым голосом. — Приперся к ней, как дурак… брак предлагал! Зачем⁈ Знал же, что она боится, как огня, что она не хочет все это — дом, семью! Надо было сразу… Надо было чисто… И она, видно, решила, что нужна мне только как женщина! Может быть, даже оскорбилась… Ведь сбежала — и ни на одно письмо не ответила! Не навестила ни разу! Я не только любимую потерял, Рей, — я потерял друга! Самого близкого!
Он вскочил, снова заходил по кабинету туда-сюда.
— Ни одного дня нет, чтобы я ее не вспоминал! — быстро, лихорадочно заговорил он. Чувствовал, что давно хотелось сказать, да некому было. — Иногда с юмором, мол, она бы сейчас этому шаркуну придворному двинула бы в глаз — и вопрос был бы решен! Иногда что-то интересное или хорошее узнаю, и думаю — надо бы ей рассказать, когда увидимся… Я, знаешь, даже раньше что-то вроде заметок вел, что не забыть с ней обсудить, она тоже, мы при встрече обменивались… Кэт писала очень коротко, неохотно, так что потом ей приходилось мне объяснять каждую строчку. Но все равно этих заметок много набиралось, больше, чем у меня. Я думал, она будет их мне письмами слать — но нет! Ни словечка! Я уже не говорю о… — он снова запнулся.
— Понимаю, — тихо сказал я.
— Да, ты понимаешь, — Мишель внимательно поглядел на меня. — Когда с Хеленой — я о ней не думаю. Но потом… Я не могу не сравнивать, не вспоминать…
Вздохнул, залпом осушил один стакан и налил второй.
Я встал со стула у небольшого круглого стола, на котором был накрыт наш поздний ужин, сел рядом с Мишелем на диван и положил руку ему на плечо.
— Я даже не знаю, жива ли она, — глухо произнес бывший паладин, закрыв лицо руками.
— Жива, конечно, — твердо сказал я. — Жива и обязательно объявится. Даже не сомневайся.
А сам подумал: «Только не станет ли Мишелю от этого еще горше?»
Ханна была права: Кэтрин — ду-у-ура. Набитая.
Когда Мишель предлагал ей сбежать вдвоем, он действительно был на это готов! А теперь, даже если она вернется, то что? Куда он денется от жены, сына, воспитанника — и от работы, которую делать некому, кроме него? Никуда.
Всем хуже сделала. И себе, я подозреваю, тоже.
Разговор с Андреем закончился глубоко заполночь, так что Мишель самолично проводил друга до гостевой спальни по темным коридорам, не тревожа слуг. Расставаясь, Андрей пожал ему руку и сказал:
— Все образуется в итоге. Вот увидишь.
Мишель кивнул. За эти качества он так быстро и полюбил пришельца из другого мира: за оптимизм и умение подбодрить. Андрей даже сущие банальности произносил с таким видом и интонацией, что в них верилось.
— Да мне и сейчас неплохо, — сказал Мишель со всей искренностью, на которую был способен. — Ты видел минуту слабости. Не подумай…
— Все понимаю, — кивнул Андрей. — Можешь не объясняться. Ну, до завтра!
На том и расстались. Мишель хотел сразу пойти к себе, но увидел, что из-под двери спальни его супруги пробивается свет. Выходит, Хелена и Леу тоже допоздна засиделись?
Он аккуратно постучался и, не дожидаясь ответа, вошел.
Хелена сидела перед зеркалом и с мечтательным видом расчесывала волосы — видно, тоже отпустила горничную спать.