Если бы прошлой ночью удалось выспаться, то сейчас было бы проще реагировать на происходящее вокруг. Но, увы, концентрация внимания и скорость мыслительных процессов оставляли желать лучшего.
Ледяные глаза преподавателя тоже были устремлены на меня. И лишь ожидание в его взгляде натолкнуло на мысль, что я что-то упустила.
– Олеся, вы в порядке? – нарушил стоящую в аудитории тишину Олег Сергеевич.
– Да, просто не выспалась. Вы не могли бы повторить свой вопрос? – хрипло произнесла я, продолжая сжимать в руке шарф.
– Я спросил, какие ваши ожидания относительно оценки за тест.
– Думаю, оценка низкая…
– Крайне низкая, Олеся. Так как вы ожидали такого результата, предполагаю, вы выучили тему? Судя по оценкам, проставленным другими преподавателями, вы учитесь неплохо. Прошу выйти на мое место и рассказать все, что знаете о… – он сделал небольшую паузу, – показателе наследуемости и его зависимости от состава генотипов в популяции. Попутно задам еще пару вопросов, и вы сможете исправить оценку.
Медленно поднявшись со стула, я вышла к доске. Олег Сергеевич встал в стороне, освободив мне место, и скрестил руки на груди.
– Ну? Мы вас слушаем. Повторить вопрос?
– Нет, не нужно… – ответила я. Мысли никак не хотели выстраиваться в логические ряды. Не удавалось ничего вспомнить, хотя я точно изучала эту тему.
– Олесь, вроде вчера была не пятница и не суббота. Что у вас за состояние? Садитесь, если не знаете. Два.
– Я не пила. Просто… В общем, можно я на следующей паре исправлю?
– Нет.
Он так невозмутимо и спокойно сказал «нет», что сначала я даже не поняла – подумала, что преподаватель согласился, и уже хотела пойти на место.
– Почему? Пожалуйста, я всю ночь не спала… – Договорить не получилось, Шефер перебил. Из конца аудитории послышался мерзкий смешок Марины.
– Меня это не интересует, Белокрылова. Сядьте, мы уже и так много времени из-за вас потеряли. Не знаю, как вы будете это исправлять, но исправить придется. С двойками ни до зачетов, ни до экзаменов я не допущу, – с ноткой раздражения произнес Олег Сергеевич.
Я послушно вернулась за парту и автоматически снова схватила шарфик. Следом преподаватель побеседовал еще с двумя студентами, а потом похвалил работу Рубиновой. Веселье Марины, ее довольство собой и мурлыкающий голос при обращении к Шеферу будто перерезали последнюю ниточку, удерживающую мое самообладание. Глаза начало щипать. По лицу покатилась первая слеза.
Почему все ко мне так небрежно относились? Что я им всем сделала?
– Извините, можно выйти? – дрожащим голосом произнесла я и, не дожидаясь ответа, выскочила из аудитории.
Пелена застилала глаза, но удалось добежать до запасной лестницы и сесть на ступеньку в пролете. К счастью, в этом уединенном месте сейчас никого не было, и ребята с музыкального факультета там не репетировали.
Я слышала, как Алена с Настей проходили по коридору и звали меня, но не могла ответить. Или просто не хотела.
Обняв колени, прижатые к груди, я тихо плакала. Плечи содрогались, всхлипы не давали нормально дышать, по лицу бесконечным потоком лились слезы – наконец-то все накопившиеся эмоции выходили наружу, вот только момент они выбрали неудачный.
Я ненавидела себя за то, что не нравлюсь парням. За то, что тупая и безответственная, не подготовилась к тесту и не ответила нормально на вопрос. Ненавидела за то, что бегала за Пашей, как глупая наивная собачка. За то, что я просто ни на что не способна. И жалела себя, потому что меня бросают, от меня отказываются, меня не выбирают. Потому что именно меня перед всеми отругал Шефер, хотя ничего плохого я ему не сделала.
Хотелось стать маленьким ребенком, которого обняла бы мама и сказала: «Поплачь, дочка, это ничего, заживет, ты хорошая девочка, ты умница». Но мамы ни сейчас, ни когда-либо еще рядом не было, как и папы.
Упиваясь болью, я сидела на пыльной лестнице и рыдала, закусывая губы чуть ли не до крови и закрывая лицо руками. Рыдала молча, хотя внутри все орало.
Я не заметила, что меня нашли, и не услышала, как сели рядом. Чужая рука мягко опустилась на мое вздрагивающее плечо. Упираясь лбом в колени, сквозь всхлипы я попыталась произнести:
– Насть, оставь меня.
Но, наклонившись к подруге, облокотилась на нее и заплакала с новой силой.
– Тише, – прозвучал твердый голос. Широкая ладонь аккуратно соскользнула мне на спину.