Олег Сергеевич?!
Я отшатнулась и, прикрыв рот и нос ладонью, уставилась на него не видящими из-за слез глазами. Всхлипы не прекращались, закружилась голова.
Шефер притянул меня к себе и стал медленно поглаживать по волосам.
– Тише. Все пройдет, – негромко произнес он. – Поплачь, потом расскажешь, что случилось, если захочешь. Любую проблему можно решить, и, что бы ни произошло, боль никогда не длится вечно. Все можно исправить.
– Только не уходите, – сорвалось с губ.
– Я здесь. Я не ухожу.
Я уткнулась в него, слушая этот ровный, уверенный голос, и сначала разрыдалась сильнее, но вскоре истерика начала утихать. Твердая грудь давала забытое ощущение опоры, крепкие руки – ощущение защиты, легкие поглаживания утешали, а нахождение кого-то рядом притупило пожирающее изнутри одиночество.
«Это точно Олег Сергеевич? Может, я с ума схожу?» – пронеслось вдруг в голове.
Куда делась строгость? Где привычный холод? И подумать было нельзя, что наш новый суровый преподаватель окажется способен так мягко и ласково с кем-то разговаривать…
– Успокоилась? – спросил он, когда мои всхлипывания затихли.
Отстранившись от Шефера, я коротко кивнула. Поднимать на него глаза было стыдно.
– Что стряслось-то? Ты же не из-за теста?
– Нет… Вернее… Все накопилось просто. Ночью с парнем еще рассталась.
– М, ясно. – Тон мгновенно посуровел. – Ладно, пойдем, куплю тебе воды, и надо возвращаться в аудиторию. И так кучу времени потеряли.
Подав руку, преподаватель помог мне встать и, не оборачиваясь, последовал к автомату со снеками и напитками.
– Откуда у вас мой шарф? – решилась спросить я, пока Олег Сергеевич набирал код на терминале.
– Видел, как вы обронили в метро, отдать не успел. Хотел выкинуть, да жалко стало, хорошая вещь, – сухо ответил он.
Сунув холодную бутылку мне в руки, Шефер направился обратно в аудиторию. От растерянности я даже не поблагодарила его.
Стоило перешагнуть порог, как вся группа впилась в меня противными любопытными взглядами. Олег Сергеевич же в мою сторону больше не смотрел. Он методично разбирал ошибки в тестах, а затем перешел к лекции. Кто-то задавал вопросы или отвечал на них, кто-то шелестел страницами, записывая конспект, а позади периодически слышались приглушенные перешептывания. Включиться и слушать преподавателя вместе со всеми у меня не получалось. Я ощущала себя разбитой на тысячу маленьких осколков и стала бездумно рисовать цветочки на листе тетрадного блока. Голова раскалывалась.
Глава 11
– Серьезно? Он оставил шарф? Получается, он знал, что вы встретитесь? – нахмурившись, предположила Маша.
– Не думаю… Откуда он мог это знать? Я его в академии никогда не видела, значит, и он меня не видел.
– Может, в соцсетях?
– Может, – я пожала плечами, – не знаю…
Какое-то время мы посидели молча.
Мысли постоянно возвращались к Паше. И зачем он прислал сегодня это сообщение? «Привет, ты как?» Вот для чего спросил? Ему же все равно. Только свежую рану поковырял.
– Мило это… со стороны Шефера. И неожиданно, – задумчиво произнесла подруга, переключая меня с Паши обратно на Олега Сергеевича.
– Что именно?
– Что пошел за тобой. Не такой уж он и зверь, получается.
– Ну да… Но мне теперь так неловко.
– Слушай, а может, ты ему нравишься?
– Маш, прекрати, – раздраженно отмахнулась я. – Давай только не сейчас, а? Бред этот слушать не хочется. Нравлюсь? Ага, конечно. Я много кому нравлюсь, оно и заметно. Опозорилась только в очередной раз, вот и все.
– Извини… – Маша осеклась. – Не хотела тебя задеть. Просто мне так показалось.
– Нет, ты прости… – Мне вдруг стало ужасно стыдно, что просто так сорвалась на близкого человека. – Нервы сдают.
Подруга села ко мне поближе и приобняла за плечи.
– Я понимаю, – тихо сказала она. – Ничего, кис, все наладится. Вот увидишь.
Мы проговорили до позднего вечера. Маша категорично утверждала, что Паша – последний козел, который очень плохо со мной обошелся. Она называла его безответственным газлайтером и хлебным мякишем, катающим на эмоциональных качелях из-за собственной никчемности.
– Мусор сам себя выбросил, – пренебрежительно бросила подруга, рассматривая свой маникюр. – Тебе точно не стоит убиваться по этому придурку.
Я тяжело вздохнула. Даже если она и права… выкинуть все из головы в одну минуту не получалось. И злости на Пашу почему-то не было. Аргументы Маши про игру в горячо-холодно, трусливое «так надо» и обесценивание звучали логично, но… я не могла это прочувствовать. Наверное, так же, как и сама Маша не чувствовала, что ее Артем – типичный абьюзер.