– Сказал же, не забивайте голову ерундой.
Оказавшись дома, я поставила телефон на зарядку. Пока бабушка возмущалась, как можно было так умудриться испачкать куртку и не уследить за батареей, я сразу же написала сообщение подруге.
Олеся
Маш, ты будешь просто визжать.
Глава 15
Маша действительно визжала от переполняющих ее эмоций.
– Ты ночевала у Олега! Боже, не верю своим ушам! Он сначала спас тебя, как благородный рыцарь, а потом еще и домой к себе привез! Олеся, это пипец! – вопила подруга. Бедные соседи.
Я рассказала ей историю целиком. Только Машу можно было посвятить во все подробности: она не училась с нами, никого из вуза не знала и, главное, умела хранить секреты. Машка была другом, проверенным временем и заслуживающим полного доверия.
– Белокрылова, – Маша откинулась на спинку дивана, – я тебе точно говорю, ты ему нравишься! Между вами искры! – Она вскинула руки. – Фейерверки! Просто пожар!
– Прекрати, ну что ты несешь? – Я закатила глаза.
– Леся, твой девственно-чистый мозг еще не в силах распознать очевидные мужские сигналы, – со знанием дела заявила подруга.
Она положила ногу на ногу и сделала глоток остывшего кофе. Я отзеркалила ее жест. Какая же все-таки красивая была у Маши фигура.
– Да перестань, он прямо сказал, что я обуза и что он никогда не будет встречаться со студенткой. Банальная забота еще не говорит о чувствах. Ты всегда и во всем видишь романтику, которой нет.
Обсудив ситуацию, мы так и не пришли к общему мнению: понять, что в голове у Шефера, было невозможно. Я настаивала, что он ко мне равнодушен, но подруга стояла на своем.
Когда на улице окончательно стемнело, мы решили пройтись. Вот только душевной прогулки не получилось: стоило нам выйти из дома и свернуть во дворы, как Маше позвонил Артем, и они снова стали выяснять отношения. Абстрагировавшись от их ссоры, я погрузилась в свои мысли, которые незаметно вернулись к Олегу Сергеевичу. От воспоминаний о том, как он меня успокаивал и гладил по спине, в солнечном сплетении приятно и волнительно сдавило. Казалось, кожа все еще помнит тепло его объятий.
Мотнув головой, я постаралась откинуть от себя это наваждение. Нельзя было что-то к нему чувствовать – это понесло бы за собой много боли, слез и разочарований. До сих пор упоминание Паши заставляло сердце болезненно сжиматься. Новые раны, и уж тем более отчисление из университета, были ни к чему.
– Маш, ты же нормальная, адекватная, хорошая девушка, зачем тебе эти качели абьюзера? – обратилась я к подруге, когда та наконец убрала телефон.
– Ты про Тему? – уточнила она.
– Да.
– Я люблю его. Правда люблю… Вот все и прощаю. Я не смогу без него…
– Можешь, – задумчиво сказала я. – Любой взрослый человек может обходиться без другого взрослого человека. Свет на Артеме клином не сошелся, в мире около четырех миллиардов мужчин. И уж точно есть те, кто получше него и кто будет уважительно и с любовью к тебе относиться. Кто будет ценить тебя. Ты же заслуживаешь это.
– Даже если могу, я не хочу. Не нужен мне никто, кроме него, – прошептала Маша. – Вот только…
Она шмыгнула носом. Заглянув в симпатичное личико, я увидела, что в ее глазах заблестели слезы.
– Ну что ты? – Я взяла ее за руку и крепко сжала, показывая, что рядом. – Что у вас случилось, что он сказал? Расскажи.
Все оставшееся время мы проговорили об их отношениях. Этот придурок опять пытался манипулировать Машей, чтобы снять с себя ответственность. Видите ли, она сама виновата в своей ревности, сама когда-то спровоцировала его на ту измену, а теперь еще и поссорилась с ним, и почему-то не приползла извиняться. Какой же идиот.
Поняв, что убеждать подругу расстаться с этим чудаком бесполезно, я сменила вектор диалога. В очередной раз попыталась помочь ей разложить все по полочкам, найти подход к парню и понять, как наладить общение. При этом в душе теплилась надежда, что Маша просто встретит кого-то получше и наконец уйдет от своего абьюзера.
Одна она быть, к сожалению, не могла. А ведь это… так страшно, когда взрослый человек не в состоянии находиться наедине с собой и либо бесконечно прыгает из отношений в отношения, либо мертвой хваткой цепляется за кого попало. Насколько же глубок ее страх, если она не решается пожить свободной жизнью хоть немного? Возможно, причина крылась в ее отсутствующей, холодной маме. И теперь подруга соглашалась на любые крохи внимания, лишь бы не возвращаться в состояние «незамеченности». Маша не просто боялась быть одна – она панически бежала от встречи с той маленькой девочкой внутри себя, которой так и не объяснили, что она ценна сама по себе, без чьего-либо присутствия рядом.