Двери закрылись, разделяя время на до и после, а я все также держалась за дверную ручку, едва ли сдерживаясь, чтобы не побежать а Лином, а лучше вместо него. Доверию к ближним мне еще учиться и учиться. Что ж мне делать? Посмотрела на свои красивые длинные ногти, - эту красоту я обязана спасти и не сгрызть от волнения, поэтому нужно шевелить извилинами и драпать куда-то.
Спустя пару минут размышлений, ноги понесли меня в гостиную, где на стене все еще висел мой натюрморт, который из ниток сделанный. Вещь бестолковая, как пить дать. Провальный эксперимент, подлежащий жестокому демонтажу. Решила собрать его сейчас за ненадобностью, все же он строится на логике, а какая логика в действиях фанатиков? Верно, ноль целый ноль десятых. Начала сматывать нити. А вот когда я ее туда цепляла, я, наверное пребывала в какой-то священной одержимости, ибо ну не могла я сто-о-олько нитей покрасить, да еще и вокруг шпилек накрутить.
Когда мне показалось, что двери хлопнули и на кухне зазвенело, я уже смотала знатный такой клубок нитей и злостно бросала им о стену. Он забавно пружинил, отскакивал и я снова делала вид, что пулеметчица. Весело не было, но нервы заняты забавой.
- Лин, ты вернулся? Ты что на экскурсию там ходил? - Встрепенулась я, и как и была в халате, потопала на кухню. Зашла и сразу же как о стену ударилась. Нет-нет-нет! Лин, чтоб тебя!
- Нет, Лин не вернулся. - Спокойно посербывая заговоренный чай из моей, МОЕЙ кружки, на местной табуретке сидел канцлер и во второй руке держал красивый такой томик из темно-серой тесненной кожи с символом темных искусств на обложке. А можно это как-то переиграть? И где Лин? И вообще, на месте канцлера я со мной одну кружку не делила. Может, от магического влияния его и защищает какой-то хитро сделанный артефактик, а вот от простой гадости, типа простуды...
Нет, ну я не готова принимать гостей такого уровня.
- А, это Вы... - как можно более равнодушно попыталась сказать, но то ли от простуды, то ли от тщетности момента сфальшивила пуще прежнего. Ой скляночки-баночки, что же это творится? И вообще, может, он просто в гости? Та нет, для гостя он слишком уверенно ломает своим весом те три доски, называемые мной табуреткой. Наверняка, сейчас посидит, вылакает болезненный чай и пойдет снова улучшать преступный мир? И прекратит наконец-то так насмешливо смотреть на меня. И чего это мы поднимаемся и ставим чашечку на стол? Ой-йой, не-не, товарищ, давайте пройдем мимо, зачем же свои радары на меня настраивать?
- Дорогая Киа, - Густым урчащим голосом проговорили мне...в лоб. Ну а что, если я смотрела прямо перед собой, растеряв мою врожденную харизму, смелость, дерзость и что там еще у меня в крови родители намутили. Все тело покрылось мерзкими муравьями, но отчего-то мне стало горячо. Это все температура.
- Я же говорил тебе не высовываться, не вмешиваться и, в конце- концов, не отвлекать меня от дел! - Голос начал набирать обороты, а я все также смотрела куда-то в шею, красивую такую мужскую шею, едва ли прикрытую обычным серым регланом. Но пахнет обалденно, всегда любила запах леса, такого свежего, мерзлого...ммм...Но не отвлекаемся, а то еще прибьет и все, даже не запомню этого момента.
- Ась? - Вырвалось чисто случайно. У меня вообще рядом с ним вообще предохранители шалят, и цензор не работает. Когда мы только успели перейти на такой критикующий уровень общения? Как малую девицу выговаривают! Но голову не поднимаю, боюсь.
- Киа-Киа...- Все шепчет этот змей генеральский и его слегка прохладные пальцы поднимают мой подбородок. У-ух, - мое бедное сердце пуганное многими-многими годами науки упало куда-то в пятки и отказалось подниматься. Понимаю, мне тоже хочется поваляться, но прижимающееся тело генерала не дает...Глаза в глаза и моя левая щека начинает дергаться. В них не читается злости, только любопытство и насмешка. Ну да, я знаю, что неровня, только отчего так обидно? А он смотрит, ждет...Ничего не говорю, не потому что нечего, нет. Мать научила меня одному, - не злословить. Вот я и не злословлю. Стою, молчу, дышу через раз, а ресницы ловят дыхание Курта. И как-то это все так будоражаще, так волнующе, что едва ли сдерживаю громкий чих. Вот ведь было бы фиаско-о-о-аппч-хиии! Ой-йой! Пальцы отпустили подбородок, но ухватились за плечи. Открыла глаза и вопросительно посмотрела на того, кого только что оплевала.
- Простите. - Прошептала, пытаясь оценить ущерб. Должна признать, что обиженным или оскорбленным мужчина не выглядел, слегка только нахмурился, но не трагедия, побиваться и баловать себя муками совести не буду. Кажется, одна темная лира будет жить долго и счастливо.