Мы остановились посреди этой вечерней идиллии. Глаза в глаза. Без слов, шуток, и подколов. Только оторопелая я и сосредоточенный Курт. И снова это молчание. Но оно больше не тяготит, - наоборот, оно такое правильное, такое насыщенное смыслом и значимостью. Хоть мы и не общаемся словами, но я ощущаю необычайное единение с этим человеком. Единение, спокойствие и преданность, что ли. Вот она, влюблённость в своём расцвете сил! Иррациональная и вопреки всем доводам умного товарища - разума. И это проблема, которая отрезвляет и подкидывает в памяти хрупкий образ леди Лилиан, которую совсем недавно лорд точно также трепетно держал за руку.
- Я...- резко прихожу в себя, вместе с тем обнаруживаю Курта совсем близко. Вот он, кажется, может легко сдуть все-все пылинки с моего плеча. Ближе, чем нужно, чтобы исцелить мой полез. Он что, меня поцеловать хотел? В животе зарождается эйфория, как после удачного эксперимента спустя долгое время. Хочется передернуть плечами от острых ощущений! Вместе с тем, эта мысль окрыляет, даёт надежду и разочаровывает одновременно. Ну почему я влюбляюсь в мужчин, которые не умеют делать выбор?
Курт смотрит на меня ожидающе, но так маняще. Его губы слегка улыбаются, а глаза сверкают так хищно, как и темные волосы переливаются серебром в свете фонарей. Я знаю, что если бы он захотел, он бы уже меня целовал и не терпел бы мои сомнения. Но он ждёт, играет, испытывает меня. Он весь такой привлекательный, сильный и... просто мужественный в этой своей небрежной одежде, как будто только что выиграл битву. Но я не битва, чтобы меня выиграли или проиграли, пусть и придётся чувствовать себя как собака на сене, ведь магнитом тянет, не могу отрицать.
- Киа...- Шепчет и касается рукой моего подбородка, возвращая себе мой взгляд из-под ресниц.
⁃ Курт...- И это «Курт» не томительное, как потрескивающее сливочное масло на сковороде, и не умоляющие, как студент перед пересдачей. Нет, я взываю к латентной язве внутри меня, но не судьба, - интонация не складывается, а язвительность в мнительном обмороке от близости мужчины. Выходит вполне жалко, тихо и с выдохом, как будто белые флаги уже давно развеваются над моей крепостной стеной. И это так. Мой сарказм на просьбу сделать хоть что-то, только лениво покачал тапком и закинулся очередным крендельком, внимательно наблюдая за происходящим и сказав «Наконец-то и на нашей улице праздник!».
Стыдно, но я дрожу совсем не от прохлады, одновременно боюсь и борюсь с собой и своим желанием податься всего на несколько моментов вперёд и поцеловать его самой. К чему эти манеры, воспитание и игры в благородство, если к человеку Т-А-К тянет? Мне хочется положить голову на эту вот удобную ямку между предплечьем и ключицей, хочется провести руками вдоль лацканов, притянуть со всей силой к себе. А не вот это вот все! От нерешительности кончики моих пальцев начинают покалывать, и я ими активно перебираю, чтобы хоть как-то справиться с моментом. Помогает плохо, очень плохо. Мою руку сильнее сжимают, когда я жадно втягиваю прохладный воздух через рот.
Курт ведёт большим пальцем по щеке, и практически вся левая половина моего лица помещается в этой теплой ладони. Происходит какая-то чертовщина, но, пожалуйста, пускай оно продолжается вечно! Он переходит на нижнюю губу, слегка ее оттягивая, а у меня настоящий вулкан в крови. Он бурлит и заставляет меня рывками выталкивать из себя воздух, а кожу гореть от каждого прикосновения. Его взгляд следует за пальцем, когда моя незанятая рука хватается за лацкан его сюртука, в попытке хоть что-то держать под контролем. Глупая, наивная лира! Разве может в этом поместье что-то быть по-моему? Он лишь улыбается уголком губ и наклоняется...Как будто читает мысли. Как будто понимает. Нет, точно не может. Я и не против...Еще чуть-чуть, самую малость и...
- Курт, гости спрашивают...Ой, извините, не хотела помешать! - Тонкий голос больно знакомой и такой несвоевременной слышится где-то совсем рядом. И вот нам бы отпрыгнуть друг от друга как сумасшедшим, но нет, мы все также стоим слишком близко: моя рука на груди мужчины, а его - греет мне спину. Меня практически не видно за спиной мужчины, только две пары обуви выдают нас. Смотрим друг другу в глаза с горечью и чувством утраты. Совсем недолго, совсем недостаточно. Мужчина, на котором я уже успела поставить свой штамп, поджимает губы в недовольстве, а мне становится легко и весело. Эмоциональные качели, что б их! Ведь он хотел меня поцеловать! Меня!