Во мне весело плескалось шампанское, и наступила та кондиция, когда все можно и ничего не страшно. На входе в клуб мы сказали, что мы тоже из какой-то «маленькой организации», чтобы в случае эксцессов не увидеть в завтрашних сводках новости о «шальных преподавателя вуза». Пусть шальными лучше будут сотрудники некой маленькой организации. Оставалось нас человек 15, еще трое «отсеялись» по дороге в клуб.
Герман был невероятно галантен: запихивал пьяную бухгалтершу в такси, потом помогал пьяной бухгалтерше выбраться из такси, заплатил за такси и вызвал новое такси сильно утомившемуся доценту кафедры прикладной математики. И все потому, что Герман не пил. Я спросила у него, является ли причиной трезвости принципиальная позиция или болезнь, на что он ответил, что его принципиальной позицией является желание попасть на самолет, вылет которого в 6 утра. Эти слова оказали на меня какое-то не предсказуемое действие (хотя скорее состояние опьянение оказало это действие): я подумала, почему бы не пофлиртовать с Лариным, тем паче, что я больше его не увижу?
В клубе он еще раз позвал меня потанцевать, при этом мои волосы уже были забраны в высокий хвост, однако, рука почему-то все ровно оказалась на уровне поясницы.
Но я была не против, а очень даже за. У мужчины были большие руки с длинными пальцами, мне казалось, что если он захочет, он обхватит меня за талию и его пальцы сойдутся. Никто не обращал на нас внимания: всех больше увлекала игра в «Пьяные шахматы». Воспользовавшись этим, я сильнее прижалась к Герману, опустив голову ему на грудь.
— Вам плохо? Может вас домой отвезти?
— Мне очень хорошо…. Хотя, да, хочу домой, — созрел в голове коварный план обольщения.
— Я вызову вам такси.
Через 15 минут я выходила из клуба под руку с объектом своего вожделения.
— Поедете со мной?
— Эмм…. Зачем? — недоуменно спросил мужчина.
«В смысле зачем? Ты совсем дурак что ли?» — кричал мой мозг.
— Вам здесь все ровно скучно. А так посмотрите последний раз наш город, пусть и из окна машины, удостоверитесь, что ваш партнер по танцам благополучно добрался до дома, — промурлыкала я.
Мужчина посмотрел на часы.
— Да, так будет лучше. Доставлю вас до подъезда и поеду в
аэропорт.
В дороге Герман рассказывал про впечатления от нашего города, от вуза. По прибытию, я посмотрела на экран телефона, увидев время, «невзначай» предложила зайти ко мне, на кофе. Мужчина, недолго сопротивляясь, согласился.
Я, раз уж предложила, сварила кофе. В это время Ларин рассматривал мою библиотеку.
— У вас прекрасное собрание, Лариса… — он задумался. — Можно просто Лариса? Еще мне очень нравится вот этот торшер. Он такой… Атмосферный.
— Торшер сделал мой отец. Думаю, можно и просто «Лариса», обстановка к этому располагает, — с улыбкой ответила я.
— Мне подарили коллекционное издание «The Chase» Уильяма Сомервиля, — мужчина замялся, — и я вам честно признаюсь, удовольствия от ее прочтения я не получил, а хранить книги, которые не читаю, не вижу смысла.
Я поперхнулась:
— Вы с ума сошли?!
— Извините?
— Это очень редкое издание. Какого года? 1802? Ну, естественно, что не 1796, - торопливо сказал я. — Во-первых, это реликвия книгопечатания, во-вторых, она стоит невероятных денег. Если вы не способны ее оценить — отдайте в Российскую национальную библиотеку.
Мужчина рассмеялся.
— Вы такая смешная, когда злитесь. Смешнее только то, как вы заманивали меня к себе на секс. — Мужчина сделал вид, что смутился, и наигранно продолжил. — Ой, извините, на кофе.
Я даже потеряла дар речи, от того как прямо это было сказано. Желание реализовывать план обольщения пропало.
— Вы меня неправильно поняли, Герман Александрович, — начала я.
— Да-да, — монотонно проговорил мужчина, — сами разденетесь? Или мне помочь?
Глава 10
— Вам пора, — придав своему голову наибольшую уверенность, сказала я.
Да, первоначально секс входил в мои планы. Но в моей голове это выглядело, как соблазнение, я представляла, как мужчина будет поражен моей раскованностью и сексуальностью. В моих мыслях я сама хотела «поиметь» его. А теперь дело приняло другой оборот. Теперь я выглядела не просто как «доступная женщина» (хвала доценту кафедры прикладной математике за столь чудесное определение), а как настоящая блядь. Мое сознание не коробило употребление этого слова — оно было в лексиконе моей прабабушки Фаины, и его значение я узнала очень рано. Доступная женщина — это та, которую все-таки придется уговаривать, но по итогу она сдастся, а вот блядь — та, которую и просить не надо, она сама повиснет на первом попавшемся мужчине. Как я и сделала. Меня опьянило не только шампанское, но и осознание, так скажем, безнаказанности: осознание того, что можно развлечься с понравившимся мне мужчиной, при этом последствий не будет.