— Лариса Геннадьевна, — орала в трубку Ольга Валентиновна, судя по звукам находящаяся в центре оживленного шоссе. — Я переделала ту служебку, там была ошибка не в содержании, а в оформлении: фамилию не ту написали…
Мимо моей собеседницы с невероятно громких звукам пронеслась машина.
— Что? Вас плохо слышно!
— Говорю, исправила. Сходи, подпиши. Вчера Вера ходила, в чем ошибка выяснила, а подписать не успела. Только я тебе хочу сказать…
«Вжжж» — опять загрохотала машина.
— Ничего не слышно! Я поняла, отнесу!
«Вжжж»
— Лариса, послушайте…
«Вжжж»
— Извините, я половину разобрать не могу. У вас там очень шумно!
— Ну, так зимние гонки же начались! У меня сын увлекается, я поболеть приехала. Лариса, вы знаете…
«Вжжж» — зашла на вираж очередная машина.
— До свидания! — проорала я в трубку, и отключилась.
— Я считаю, что ответ должен быть такой: специальный учебный подход учителя.
— Что? — переспросила я неожиданно заговорившую студентку.
— Вы спросили, как называется подход, который можно использовать для более… ммм… эффективного обучения в школе, — вторую часть вопроса девушка читала с листа бумаги: даже формулировку вопроса запомнить не смогла.
— И вы считаете, что этот подход называется «специальный учебный подход учителя»?
— Ну, примерно как-то так.
— О боги… — выдохнула я. — До свидания, Лена. Вы не сдали.
— В смысле? Неправильно что ли?
— Нет, конечно. Вы как вообще себе это представляете? Если бы он назывался «специальный подход» я бы даже вас спрашивать не стала. Я вам вкратце описала суть этого педагогического приема, сдаем мы с вами «Методику преподавания русского языка», тут ответ, конечно, очевиден, но не настолько, чтобы назвать прием «специальным». Если бы вы хотя бы раз прочитали лекции, то точно бы запомнили это простое и, я бы даже сказала, естественное название — «филологический подход», и я откровенно вам намекала на верный ответ, когда говорила об одном из способов обучения — филологической задачи.
— Спросите еще что-нибудь! Я точно отвечу! Мне очень надо 3.
— Лена, я вам еще перед новым годом дала список вопросов, хотя они и не менялись с момента вашей последней, и даже предпоследней, попытки пересдать. Таким образом, у вас была масса времени. Признайтесь мне честно, вы не готовились?
— Конечно, готовилась, — продолжала настырничать девушка.
— Это один из основных предметов в вашем учебном плане. Вы, как будущий преподаватель русского языка и литературы, должны знать, как именно можно и нужно учить школьников. Поэтому…
Студентка прервала меня:
— А я не буду по специальности работать. Я лучше в магазин пойду. Я и сейчас подрабатываю, парфюмерию продаю.
— Против подработок я ничего не имею. А будете вы работать учителем или нет, сейчас вы точно сказать не можете. Не загадывайте. Вы обязаны овладеть всеми стоящими в учебном плане предметами. И если, например, я считаю, что ин. яз, конечно, важный предмет, то при этом я понимаю, что он никак не влияет на ваш уровень владения русским, знаниями по дидактике, педагогике. С другой стороны, Гете писал, что «тот, кто не знает иностранного языка, не знает своего собственного», — отвлеклась я, погрузившись в размышления. — Но не это сейчас важно. Важно то, что методика — ваш базис. Так что, Лена, идите в деканат, узнавайте, как вам выйти из такого трудного положения, уйти в академ, например, или…. В общем, если вам разрешат пересдавать еще раз, то я вас буду ждать.
Девушка грустно улыбнулась одногруппникам, и понуро поплелась к выходу. После еще часа попыток, я «спасла» одну душу мужского пола, вполне интересной наружности…. Хм, Лариса, прекращай! Это ребенок, ему 19 лет. Найди себе жертву постарше.
После обеда я забрала папку со злополучной служебной запиской, и, так же понуро, как та Лена, поплелась в ректорат. Я была одним из самых молодых сотрудников кафедры: моложе меня была только лаборант Катя, но она была постоянно загружена бумажной работой. Поэтому очень часто именно мое тело эксплуатировали для выполнения каких-то поручений, которые не доверяли Кате, и которые уже были ниже достоинства старых преподавательниц. Я не очень тяготилась этим: я всегда была в курсе новых событий, сплетен, дружила с девочками-секретаршами, исправно таская им шоколадки. Я не была любительницей интриг и скандалов, просто часто то, что ты в курсе внутренних проблем, помогало в работе: знать, к кому сунуться с некорректно заполненными экзаменационными ведомостями, знать, у кого поклянчить казенных денег для отправки своего дипломника на конференцию, знать, кого можно попросить о внеплановой печати методичек и прочее.