Увидела вопросы в вытянутом билете, швырнула мне билет лицо, и выбежала. И что я должна сделать в этой ситуации? Поставить ей зачет из-за должности отца? Которому кажется, что я не поставила его дочери зачет из-за того, что та замужем, а я нет. Нелепость. Меня аж передернуло от нахлынувших негативных эмоций. Ну и плевать! Попытаюсь устроиться в другой вуз, на крайний случай перееду жить к сестре, там есть два вуза, буду Антошку каждый день видеть, все Олеськины стадии взросления увижу. Я даже улыбнулась своим мыслям, перспектива была красочная. По дороге решила забежать к родителям. Папа вырезал какую-то фигурку из дерева, раз уж не мог себе позволить (пока не мог!) делать крупногабаритную мебель. Мама что-то готовила на кухне. Я бывала у родителей как минимум 3 раза в неделю, мама говорила, что после моих приходов папа в пять раз больше старался подняться. Пока я, как обычно, воровала колбасу из салата, а мама несерьезно ругала меня за «кусочничество», я набралась смелости рассказать маме о ситуации на работе, и о мыслях о переезде. Мама так побледнела! Я даже кинулась к ней, подумав, что она сейчас упадет в обморок.
— Мам! Мама! Тебе плохо?
— Подай мне стул, — мама тяжело опустилась на стул, уронив руку с ножом на колено. — Лара, ты не можешь так поступить со мной. Я одна не справлюсь! Ты думаешь это легко? Каждый день мыть лежащего человека, менять белье, делать массаж, убирать за ним, следить, чтобы пролежней не было? Лариса, я не хочу, чтобы ты мне помогала, я хочу, чтобы ты просто была рядом. Да папа тебе и не позволит себя трогать, гордый слишком… Доченька, я прошу тебя, пока есть хотя бы маленький шанс остаться в городе, остаться рядом с нами, воспользуйся им. Я по утрам встаю, посмотрю на него, — голос мамы задрожал, — мне жить не хочется! И только мысль, что ты придешь, меня заставляет вставать с кровати. Я понимаю Элю: у них там дом, работа у Егора, Антоша в садик ходит, школу уже выбрали ему, да и куда она с младенцем поедет? Мы с ней по вечерам созваниваемся, и ревем, — я удивленно подняла на маму глаза. — Да, ревем. Ей меня жалко, мне себя, обеим жалко папу….
— Мама, всё, не плачь только, я никуда не еду. Я завтра позвоню в сельхозакадемию, в военный институт, в мединститут…. В общем, если ситуация усугубится, просто перейду на другую работу. Мамулик, хватит! — я погладила маму по руке, наклонила голову ей на колени. — Я никуда не еду!
Мама погладила мои волосы, поцеловала в макушку, и молча вернулась к готовке. Конечно, она понимала, что это эгоизм с ее стороны, но так же знала, что это и моя обязанность — уход за родителями. Она столько вложила в нас с сестрой, мы просто не могли быть неблагодарными. Мы выросли девочками с повышенным чувством социального долга, который распространялся и на родителей. Я понимала, как тяжело Эли: она хотела помочь, даже собиралась вместе с семьей переехать в наш город, но неожиданно забеременела (да, так случается), и очень тяжело переживала беременность: постоянный токсикоз, ноги начали отекать с 6 недели так, что она с трудом вставала с кровати, была угроза выкидыша. А сейчас куда ей ехать, с таким крошечными ребенком? Было ясно: рядом с родителями должна быть я!
На следующий день я с утра начала обзванивать ректораты всех вузов области. Где-то ставок не было, где-то были, но игрушечные (0,1–0,3 ставки доцента), и только в меде была полная ставка доцента на кафедре гуманитарных наук. Но когда я услышала сумму зарплаты, мне сразу расхотелось вести дальнейший диалог.
Подведем итог. Мне нужно остаться в городе. Я хочу работать в системе высшего образования. Но ставок, кроме как в моем родном вузе, нигде нет. А если есть, то уровень заработной платы настолько низок, что даже думать не хочется о том, как на эти деньги жить. С моей ставки меня может выжить какой-то депутат и кучка недовольных студентов. Помочь мне может только знакомство с кем-то из людей более могущественных, чем этот злосчастный депутат. У меня имелся только один знакомый в ректорате. И именно он пару дней назад завуалировано назвал меня потенциальной проституткой. И обращаться мне к нему совершенно не хотелось. Через неделю заканчиваются каникулы, начинается новый семестр. Зав. каф ждала от меня каких-то действий. Я даже рассмотрела варианты работы в других местах: школы, училища, колледжи. Первый вариант я сразу отвергла: не могла я учить маленьких детей, я любила работу с взрослыми. Два других отвергала моя память: во времена, когда я была соискателем, я подрабатывала в сузах. Но впечатления были негативными: никому не было дело до филологии, так как основными предметами были слесарное или сварочное дело. Педагогического колледжа в городе не было, где бы обучали учителей русского языка, этим занимался только наш вуз. А ездить в соседний городок не хотелось: 3 часа на электричке.