— Он тебе нравится? И ты ему тоже, это видно сразу. Что здесь было, пока я выходила? Он тебя поцеловал?
— Оля, не выдумывай! Мы общаемся исключительно по работе.
— Лара, вот ты у нас умная-преумная, а сейчас такая дурочка. Он так на тебя смотрит! Как будто съесть хочет, — улыбнулась Оля. — Пошли, кисонька, и так час тебя ждем.
На улице и правда было волшебно. Ночью шел снегопад, к вечеру с дорог и тротуаров снег убрали, но он остался на деревьях: они были плотно покрыты белым покрывалом, и при каждом дуновении ветра обильно посыпали проходящих под ними людей снежинками. Артем с Олей очень мило держались за руки. Мне Герман предложил локоть, и мы чинно брели позади пары наших друзей. Я слушала, что говорит Ларин, но думать могла только о его взгляде на меня, после того, как я вышла из душа. Неужели он так легко может отпустить свое возбуждение? Я задумалась, очнувшись только от смены темы. Мужчина доверительно начал:
— Лариса, я хотел внести ясность в наши с вами отношения. Вы обижены на меня? Я позволил себе тогда, в тот вечер, неосторожное замечание. И хотел извиниться перед вами.
— Я не обиделась. У меня предостаточно проблем в жизни, чтобы обращать внимания на такие мелочи.
— Я хотел с вами поговорить…. Но, конечно, не на улице. Приглашаю вас зайти в гости.
Мне было очень интересно увидеть квартиру Германа, я согласилась. Я понимала, что она съемная, но ведь за месяц жизни в ней он успел как-то переделать ее под себя, наполнить своими вещами? Мы зашли в пиццерию, которую очень любили мы с Олей, сделали заказ с доставкой на дом. Пока дошли до парка, где меня застал Артем в слезах, прошло как раз время ожидания. И как только мы зашли в лифт, позвонил курьер. Пока Герман с Артемом занимались открыванием вина, Оля резала фрукты, а набралась наглости и решила самостоятельно осмотреть квартиру. Она располагалась в новостройке недалеко от корпуса ректората, из окна кухни даже было видно крыльцо административного здания. Вообще вид из окон нужно отметить отдельно: находилась квартира на последнем, 17 этаже, и панорама была потрясающая. Я завороженно рассматривала ночной город: главный парк, светящиеся карусели в нем, 5 параллельно идущих друг другу центральных улиц, огоньки проезжающих машин. Комната, в которой я остановилась, была спальней, вероятно, Артема, так как кроме кровати, шкафа и плазмы на стене ничего больше не было. На подоконнике сиротливо лежала забытая книга под ужасным названием «Эмоциональное насилие: суть, методы борьбы, реабилитация». Ну, понятно, а чего я ждала увидеть? Романчик или легкий детектив? В доме жили два мужчины-психиатра, хоть и переключившихся на психологию. Из вещей на кровати валялась футболка, ноутбук, на полу стояли белые кеды. Ну, точно, Артем: не представляю Германа в кедах.
В соседней комнате чирикала Оля, расставляя закуски на низком журнальном столике. В гостиной стоял большой черный кожаный диван, пара низких банкетов, домашний кинотеатр, окна были плотно занавешены тяжелыми, грубыми портьерами. Уют привносил только невероятно пушистый ковер и стопки книг, составленных в углу комнаты.
Третья комната была спальней Германа. Это сразу стало ясно, банально потому, что на рабочем столе были аккуратно сложены кипы вузовской документации: какие-то отчеты, бланки, приказы, распоряжения. Помимо них на столе лежал закрытый ноутбук, стояла настольная лампа с огромных темно-зеленым абажуром. Никаких милых мелочей: мужчина и в быту был столь же суров, как в работе.
Огромная кровать не была застелена, черный комплект постельного белья хаотично был разметан по кровати. Шкаф-купе был приоткрыт, за створкой виднелись аккуратные ряды плечиков с рубашками. Ох, как же мне захотелось открыть шкаф полностью и рассмотреть его вещи поближе, кто бы знал…. Такого припадка дебилизма у меня еще не было. Я даже засунула руки в карманы, чтобы удержать свое любопытство. Представила, как хозяин квартиры застанет меня, роющейся в его белье. «Позол, тетя Лалиса», — как бы сказал мой племянник. Над кроватью висела картина, которая настолько не вписывалась в обстановку, что было понятно: ее повесил туда сам Герман, а не арендодатели. На картине был изображен типичный пейзаж немецкого города века так XVIII–XIX. По всей видимости, это Мюнхен. Я ни разу там не была, поэтому судить не взялась. По углам комнаты были выстроены стопки книг, я пробежалась глазами по корешкам: большинство были по психиатрии, психологии, но встречались по философии, а так же художественная литература. Мой взгляд зацепился за знакомую фамилию автора на одной из весьма потрепанных книг: Аулова Р.А. Ого, Ларин учит хинди? Это же точно такой же учебник, с которого я начинала учить этот прекрасный язык. Удивил, Герман Александрович.