— Это не важно. — Я хлопнула рукой по одеялу, и Пого забился под подушку. — Разве ты не понимаешь? Ты хотел этого. Тебе нравилось. А когда поцелуй закончился, тебе захотелось еще. Она пыталась объяснить тебе, что больше тебя не любит, ты не понял? А я люблю, и ты потеряешь меня, потому что слишком боишься… или тебе просто плевать или… не знаю. Я не понимаю почему ты так противишься моей любви.
Я ждала пока он что-то скажет, хоть что-нибудь, что поможет мне все понять, но он просто молчал. В моей голове мелькали все оправдания, которыми я объясняла его действия с момента своего прибытия. Все, что растолковало бы мне, почему мужчина, которого я любила, превратился в незнакомца.
Я вспомнила то, что он сказал Персефоне — причину, по которой в тот день он выбежал из тронного зала. — Это потому, что ты думаешь, что Каллиопа убьет меня стоит тебе что-то почувствовать ко мне? Генри, теперь я бессмертна. Она больше не сможет меня убить.
— Кронос сможет. — Он сказал это таким сдавленным голосом, что я едва расслышала. Это было его объяснение. Я чуть смягчилась.
— Он не сможет. — Я скользнула к краю кровати, достаточно близко, чтобы он в два шага оказался рядом, но Генри продолжил стоять на месте. — Он выследил нас, но когда у него была возможность убить меня, не сделал этого.
Тут Генри наконец посмотрел на меня, в его глазах читалось замешательство, но я решила не менять тему, иначе мы бы никогда не закончили этот разговор.
— Тебе не нужно всю жизнь защищать меня. Я должна быть твоим партнером, а не бременем, в противном случае я больше не хочу здесь оставаться. Я хочу, чтобы ты любил меня. Хочу с нетерпением ждать каждой осени. Хочу, чтобы зима стала моим любимым временем года, потому что могу провести ее с тобой. Скажи мне, Генри, что так и будет. Скажи, что все будет хорошо, что ты не будешь думать о Персефоне каждый раз, когда прикасаешься ко мне. Скажи, что полюбишь меня так же сильно, как любишь ее, скажи, что мне не придется всю свою вечность быть фоном твоих воспоминаний о моей сестре.
Молчание.
— Прошу, — прошептала я. — Умоляю тебя. Если ты не… если ты не скажешь этого, то я уйду. И я говорю не про лето. Я покину Подземный мир и больше не вернусь.
Он вздрогнул, и я поняла, что подобрала неверные слова, но не могла вернуть их обратно. — Возможно так будет лучше, — ответил Генри. — На поверхности тебе будет безопаснее, а остальные смогут защитить тебя.
— Мне не нужна защита. — Теперь я всерьез плакала, в горле стал ком, я говорила сдавленным голосом. — Мне нужно знать, что мне не придется провести всю свою жизнь в несчастье.
— Не ищи во мне единственный источник радости, — сухо ответил Генри. — Если я…
— Нет, это не только ты. У меня есть мама, есть Ава и…
— Джеймс, — закончил он за меня. Я хотела сказать ему, что он не прав, но не собиралась лгать. Джеймс действительно был моим лучшим другом. — Да, я наслышан. Я не стану останавливать тебя. Если хочешь уйти, то дверь там. Уверен, Джеймс будет рад, что ты досталась ему. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно готовиться.
Я отрыла было рот, чтобы растолковать ему, куда он может запихнуть все свои соображения, но меня застали врасплох его последние слова. — Готовиться к чему? Что такого важного, что ты уходишь посреди ссоры?
— Прошу прощения, — холодно ответил он. — Мне казалось, ты уже решила уйти от меня.
Я схватила подушку и швырнула в него. Он, не пошевелив и пальцем, умудрился остановить ее на полпути. — Ты просто придурок, — выпалила я. — Если ты и к Персефоне так же относился, то знаешь что? Я не виню ее в том, что она оставила тебя. Вообще-то она сглупила, что так долго не решалась сделать это.
На лице Генри отразилась невыносимая агония, и я зажала рот рукой, когда до меня дошел смысл своих слов. — О, боже, прости меня, я не…
— Нет. Ты сказала то, что думала.
Я зарылась лицом в ладони и попыталась подавить всхлипывания. Легкие горели, мне лишь хотелось свернуться калачиком на постели и заплакать, но я не могла. Особенно когда Генри был рядом. Когда наконец говорил со мной. — Ненавижу все это, — прошептала я. — Ненавижу ссориться с тобой. Я не прошу луну и звезды. Я просто хочу, чтобы ты любил меня, хотел быть со мной, хотел разговаривать.
— И ты рассчитываешь, что добьешься этого через такое поведение? Думаешь, что все, что ты сказала поможет мне забыть о прожитых веках?
— Нежели чем что? Вообще ничего не говорить? Я пыталась дать тебе время. Я рискнула своей жизнью, чтобы спасти твою. Я перепробовала все, что смогла придумать, но когда ты даже не разговариваешь со мной…