Без одеяла было холодно, и я вздрогнула. Матрац возле меня прогнулся, и Генри обхватил меня руками, прижимаясь грудью к спине. Он был таким теплым, и взял меня за руку.
— Прошу, не уходи, — сказал он, а его губы коснулись моей шеи. Я снова задрожала, но уже по совершенно иной причине.
Оставшуюся часть ночи мы не проронили ни слова.
***
Я осталась.
Шли недели, мы не возвращались к тому разговору. Иногда мне приходилось спать одной, но наутро, после подобных ночей, Генри приходил очень измотанным, от чего я предположила, что он занимался работой. Увидев друг друга в течение дня, мы вели себя дружественно, и никак более. Перед тем как ложиться спать, я всегда ждала его прихода. В такие ночи он обнимал меня и не говорил ни слова. Он не целовал меня, и не извинялся, но дал мне знать, что хочет видеть рядом. Этого было достаточно.
Пока другие готовились к войне, я была предоставлена сама себе. Гуляла по дворцу, натыкаясь на комнаты, почти похожие на те, что в Эдеме, отчего было скучно. Однажды я попыталась всех их сосчитать, но дважды сбившись, поняла, что это тщетно.
Иногда ко мне наведывались Джеймс или Ава и мы проводили вместе целый день, говорили ни о чем, и притворялись, что все хорошо. Предстоящая битва уже успела сказаться на каждом из нас, и всякий раз, как я пыталась затронуть эту тему, мои друзья уверяли меня, что пережили вещи и похуже.
Я избегала Персефону, как чумы, и даже не скрывала этого. Когда она появлялась в комнате, я тут же уходила под каким-нибудь предлогом. А когда была просто вынуждена остаться, то просто молчала, как в принципе и она. Чувствовала она вину или же думала, что поступила правильно — я не хотела об этом знать.
Несмотря на чувство собственной бесполезности, я получила некоторое удовлетворение в том, что понимала, что никого не обременяю. Я читала книги, изучала материал, и держала данное Генри слово. Я провела бесчисленные часы в старательных попытках научиться использовать свои способности. Пару раз даже что-то получилось, но я все равно не оказывалась в том месте, в котором хотела. Вместо пещеры Кроноса, я перенеслась в коттедж Персефоны, где увидела, как Адонис нежил цветочки и ждал ее возвращения. Когда захотела подсмотреть, что происходило на собрании совета, то оказалась в комнате, полной окон. Той самой, где Генри поцеловал Персефону. Или Персефона поцеловала его. Это было не важно.
Других успехов на моем поприще не было. Что бы я ни упускала, я не могла сообразить, что именно, и, несмотря на настойчивые слова матери, что все получится, я казалась себе неудачницей. Неудивительно, что другие отказывались от моей помощи в битве. Я бы и сама не приняла свое предложение.
Чем ближе было зимнее солнцестояние, тем больше нарастало мое беспокойство. Никто в слух такого не говорил, но я понимала, что являюсь виной всему происходящему. Из-за меня Генри пришлось открыть ворота, и если с ним что-нибудь произойдет, я не смогу простить себе этого.
Наши с Генри разговоры сводились только к спору об Ингрид. Он не хотел, чтобы я приближалась к тюрьме Кроноса, а я настаивала на том, что дала девушке обещание увидеться. В итоге мы нашли компромисс, и Генри привел ее во дворец за неделю до дня солнцестояния.
Пока остальные готовились, мы с Ингрид бродили по садам, которые утопали в драгоценных камнях и простирались до самого берега черной реки, протекавшей вдоль стен и скрывающейся на другом конце этой громадной пещеры. Река Стикс.
— Я была так близка к тому, чтобы жить здесь, — вздохнула Ингрид. Мы устроились под золотым деревом с плодами-рубинами, которые размером походили на яблоко. — Ты счастливица.
— Я бы так не сказала, — ответила я, зарываясь пальцами в черный песок. — Я, скорее, прошла по блату.
Девушка засмеялась, а я сорвала один из рубинов и понюхала его. Никакого запаха. Если Генри создал такие прекрасные творения, то почему не наделил их хотя бы иллюзией аромата? Я хранила цветы, оставленные им в Подземном мире, в хрустальной чаше по центру гардеробной, и они до сих пор пахли конфетами, но их ведь можно было назвать настоящими.
Я призадумалась и спросила: — Что бы ты сделала, если бы Генри не любил тебя так сильно, как ты хотела?
— Нельзя заставить человека полюбить сильнее, — ответила Ингрид, опустив пальчики в воду, и вздрогнула. — Он выбрал меня потому что посчитал, что сможет полюбить. Знаешь, тебя он выбрал по той же причине.
— Мне так не кажется, — пробормотала я. Ингрид обняла меня и, поддавшись моменту, я рассказала ей обо всем, что произошло с тех пор, как мы вернулись из пещеры Кроноса. Про ссору, про его слова, про то, как сказал, что я могу уйти… а потом про то, что передумал, когда узнал, что между мной и Джеймсом ничего не было. Рассказала, что после этого его отношение изменилось в лучшую сторону, однако мы так и не стали настоящими мужей и женой. Рассказала ей, что боюсь, что этого так и не случится.