Но почему он? Люди ее положения обычно считают таких, как он, гораздо ниже себя. Интересно, как Шарлотта стала бы оправдываться, если бы кто-то завел разговор на эту тему? Господи, да любой намек на ее связь с ним вызвал бы в городе настоящий переполох.
Рори уже замечал, что на них поглядывают с подозрением. Когда последний раз они посещали предприятие в Дареме, то зашли поесть в гостиницу. Шарлотта сама выбрала это место, как она сказала, в надежде, что ему здесь понравится: массивные дубовые столы, мясной пудинг, крепкий эль. И Рори действительно понравилось бы там… но в Дареме находилась тюрьма.
Что ж, он сделал все, что мог, старался загладить свою вину. Дал Джимми десять фунтов, послал его навестить Джона Джорджа и попросить его приехать к ним после освобождения. Однако Джимми вернулся назад с деньгами. Оказывается, Джон Джордж уже освободился, но в тюрьме не знали, куда он подался. Несколько дней Рори ожидал визита Джона Джорджа, но тот так и не появился. И тогда Рори сказал себе, что эта тема закрыта, он сделал все, что мог. И только периодические кошмарные сны, как тот, когда Джейни своим криком разбудила его, убеждали, что усилия его недостаточны и что Джон Джордж до конца дней останется незаживающей раной в его душе.
В тот день в Дареме два джентльмена из Шилдса подошли к их столику, чтобы поговорить с мисс Кин. Шарлотта представила их друг другу. Это были мистер Аллингтон и мистер Спенсер, обоих Рори знал. Аллингтон был адвокатом, а Спенсер владел бакалейными магазинами. Пятнадцать лет назад Спенсер начал с одной небольшой лавочки, а сейчас сеть его магазинов раскинулась за пределы Джарроу.
После знакомства джентльмены в разговоре так ни разу и не обратились к Рори, и только при прощании небрежно кивнули. Конечно, Рори понимал разницу между собой и этими джентльменами. Он ведь был выскочкой, так и оставшимся в их глазах сборщиком квартплаты.
И вот наступил день, когда Шарлотта Кин раскрыла карты, резко оборвав игру и выложив свои карты открытыми на стол.
Они вернулись из Ньюкасла, куда Шарлотта ездила посмотреть, как обстоят дела в литейном цехе, акции которого она намеревалась приобрести. Поездку эту она совершила вопреки совету своего консультанта. Консультант говорил Шарлотте, что литейные цеха в Тайнсайде уже не способны производить дешевую продукцию, как это было раньше. Железные дороги загубили торговлю металлом в этой части страны. Но Шарлотта объяснила Рори, что не согласна с мнением консультанта, поскольку убеждена, что людям всегда будут требоваться железные печи, ворота, ограды, кровати, сейфы и все такое прочее. Конечно, она не намеревалась конкурировать с Палмером и строить корабли, а просто хотела удовлетворять самые насущные потребности людей. Что он, Рори, думает по этому поводу?
Рори ответил искренне, как всегда, поскольку уже понял, что Шарлотта предпочитает правду, по крайней мере в большинстве случаев.
— Я согласен с мистером Харди, он знает, о чем говорит.
— А я, значит, не знаю?
— Я бы не сказал, что вы хорошо разбираетесь в торговле металлом.
— Но вы же знаете, что я много читала об этом.
— Да, знаю, но, насколько я понимаю, чтобы разбираться в этой торговле, нужно нечто большее, чем чтение книг. Практика важнее теории.
— Возможно, но практику я оставлю управляющим и рабочим, разумеется.
Рори слегка пожал плечами и улыбнулся:
— Что ж, я не скажу, что вы правы, но в конечном итоге вы ведь все равно поступите так, как захотите.
То, что Рори мог разговаривать с ней в таком тоне, свидетельствовало о том, насколько далеко они продвинулись в своих отношениях за последний год. Теперь он редко обращался к Шарлотте «мисс», и, хотя она время от времени называла его «мистер Коннор», обычно это происходило в присутствии слуг.
Что бы там слуги ни думали о сложившейся ситуации, к новому управляющему своей хозяйки они относились почтительно, что поначалу даже забавляло Рори. В другой ситуации такое отношение слуг к нему могло бы послужить темой для шуток на кухне в коттедже. На самом деле его отношения с мисс Шарлоттой Кин были одной большой шуткой. Когда-то, но не теперь. Теперь воскресенья в коттедже проходили по-другому. Рори не всегда ходил туда по воскресеньям, только когда Джимми настаивал. Рори не спрашивал себя, почему ему опостылели воскресные сборища, но он понимал, что, наверное, уже «перерос». И это было недалеко от истины, поскольку он сам признавался себе: чем больше он постигал жизнь Уэста, тем меньше ему нравились те условия, в которых он вырос.