Глава восьмая
Фрэнк Миллер
1.
Мы с дочерью решили развеяться. Выехали в город, посидели в кафе, погуляли в парке. Она непременно захотела постоять у могилы Леннона и все слушала и слушала без остановки эту песню, «Hey Jude». Я сказал, что ее написал Пол, но ей было все равно. В последнее время на нас много всего свалилось: приступ Элизабет, да еще этот парень, Джон, после исчезновения которого моя дочь никак не могла прийти в себя. Она приехала к нам вся в слезах и рассказала, как он пропал, когда они отдыхали на озере. Странно, по ее рассказам, этот Салливан был просто идеальным. Но даже идеальные парни, как оказалось, иногда разбивают сердца вашим дочерям. Мне с трудом удалось вытащить Элис на прогулку — она все сидела и утирала слезы. Эх, думал я, ну, попадись мне этот Джон Салливан, я бы прочистил ему мозги!
В конце дня мы решили зайти в торговый центр. Как говорит моя жена, шопинг, даже незначительный, всегда поднимает настроение. Я в этом ничего не понимаю, но подумал, что дочь оценит возможность пройтись по магазинам. Пока она без особого интереса разглядывала платья и цветные туники, я, не спеша, побрел дальше по галерее и заглянул в книжный. Я решил купить Элис какой-нибудь поучительный мудрый роман со счастливым концом. Зайдя в отдел, я невольно остановился у стеллажа, обозначенного «Потерянное поколение». Постоял несколько минут, глазея на новые издания Хемингуэя, Джойса, Ремарка и Олдингтона, и уже собрался двигаться дальше, как вдруг парень, стоявший рядом, резко повернулся в мою сторону. Он буквально налетел на меня, извинился, а когда мы случайно встретились взглядами, я словно превратился в соляной столб — передо мной был Эрик Стоун. Он, кажется, тоже сразу узнал меня, и мы оба застыли, как пораженные молнией.
Он повзрослел, изменился: шрам на его лице теперь уже совсем не бросался в глаза, волосы были слегка взъерошены, он был одет в джинсы и серый пуловер. Теперь он выглядел как обычный парень, один из простых жителей Нью-Йорка. Вы бы не выделили его из толпы, разве что девушки могли отметить его по-прежнему привлекательную внешность. Прежним остался и взгляд, который сверлил меня насквозь.
— Эрик? — Выдавил я. — Какая встреча!
— Миллер? — Так же удивленно произнес он.
— Я думал ты… — я осекся, не зная, что сказать.
Последнее, что я слышал о Стоуне — это то, что он сбежал из тюрьмы и исчез. Честно говоря, я думал, что его уже нет в живых.
— Умер? — Закончил за меня Эрик.
— Нет, я не то хотел сказать, — Я снова растерялся. — Рад тебя видеть… Как ты?
— Нормально, — кивнул он.
Тут в дверях магазина я заметил Элис. Она искала меня и увидев, поспешила подойти, но по мере приближения, шаги ее становились все медленнее и неувереннее. Наконец, оказавшись рядом, она тоже мгновенно застыла и превратилась в удачное дополнение нашей соляной скульптурой композиции.
— Что происходит? — Она смотрела то на меня, то на Эрика.
Мое удивление и удивление Стоуна не шли ни в какое сравнение с тем, как выглядела моя дочь.
— Джон? — Протянула она, глядя на Эрика. Потом посмотрела на меня. — Папа, вы знакомы?
— Папа? — Повторил Эрик. — Папа?
— Элис? — Обратился я к дочери, заметив, что между ней и Эриком сейчас от напряжения появятся искры. — В чем дело?
Еще некоторое время мы молчали, потом Эрик сделал пару глубоких вдохов.
— Миллер! — Сказал он так, как будто только что открыл закон всемирного тяготения. — Миллер! Черт! — он смотрел на меня, качая головой. — Как всё повернулось!
— Да в чем дело? — Снова вступила моя дочь.
— Папа, — Теперь как будто спокойнее констатировал Эрик, снова посмотрел на меня и горько усмехнулся. — Да, такого я не ожидал, — он словно говорил сам с собой. — Ну и к черту! Я ухожу!
Он слегка толкнул меня плечом, протискиваясь между мной и Элис к двери, и вышел. Дочь сорвалась с места и бросилась за ним, но по тому, как она растеряно застыла у выхода, крутя головой и вглядываясь в толпу, я понял, что Эрик уже скрылся и растворился в потоке людей.