Водитель красного «Джипа» вышел из машины и бегал теперь вокруг моей дочери, которая так и осталась стоять посередине дороги. Она смотрела на испуганного мужчину и как будто не совсем понимала, что произошло. Эрик на противоположной стороне улицы сидел прямо на асфальте, в бессилии облокотившись о крыло своей машины. Он смотрел на Элис, прикрыв рот ладонью. Я был на другой стороне и тоже не мог пошевелиться. Первой из ступора вышла моя дочь. Не обращая внимания на ошалевшего водителя, прыгающего вокруг нее с вопросами, она подошла к Эрику и опустилась рядом с ним на колени. Он все еще продолжал смотреть на дорогу, где пару секунд назад стояла Элис.
— Я не дам тебе уйти, Джон, — сказала она. — Даже не пытайся теперь.
Эрик повернулся к ней. Он, кажется, не очень понимал, что происходит. Он снова посмотрел на то место, где все еще стоял, разведя руки в стороны, растерянный водитель красного внедорожника. Потом опять повернулся к Элис.
— Ты могла погибнуть, — тихо произнес он.
— Я люблю тебя, Джон, — сказала моя дочь и обняла Эрика.
Часть вторая Оправданная жестокость
And you become a monster
So the monster will not break you.
«U2»
Глава первая
Джон Салливан
1.
Я подумал, что самый верный способ вылезти из дерьма — попробовать вытащить кого-то еще. Я подумал, что если попытаюсь помочь кому-то такому же как я, то, возможно, смогу разобраться и в себе. Впрочем, возможно, все это окажется бесполезным.
После того как мы стали жить с Элис, я много читал. Я читал много книг по психологии и клинической психиатрии. Я читал учебники и научную литературу. Но, по большому счету, не находил там ничего, что мне не было бы уже известно. То есть, я не находил там ничего, что могло бы мне помочь.
Элис часто заставала меня за чтением. Я мог даже уснуть с книгой. Но как бы там ни было, это ни на дюйм не приближало меня к понимаю самого себя. Вернее, это не приближало меня к пониманию того, что мне с собой делать. Я изо всех сил старался быть нормальным. Я старался не ради себя, ради Элис.
Вечером она возвращается с работы и снова застает меня уснувшим с открытой книгой.
— Джон, — вполголоса говорит она, касаясь моей руки. — Ты опять уснул за учебниками?
— Да, кажется, — отвечаю, стараясь освободиться от все еще окутывающего меня сна.
— Ты в порядке? — спрашивает она, видимо, заметив учащенное дыхание и панику в моем взгляде. — Опять плохие сны?
Я едва заметно киваю, поднимаюсь и иду в ванную.
Я плохо сплю. Я плохо спал всегда, сколько себя помню. Всегда одни и те же кошмары. Элис называет их «плохие сны», но это настоящие кошмары. За столько лет я немного привык к ним, но все же каждый раз они заставляют меня снова и снова проходить через все, что со мной было.
— Сделать тебе кофе или чай? — Элис подходит ко мне сзади, и вот я уже вижу ее отражение в зеркале рядом со своим.
Она очень красивая. Длинные каштановые волосы собраны в хвост. Кожа буквально сияет от света лампы. Большие карие глаза, губы застыли в едва заметной улыбке. Она обнимает меня, и мне приходится делать над собой невероятное усилие. Мне приходится делать над собой усилие, чтобы преодолеть растущее напряжение. Я так до сих пор и не могу избавиться от этого чувства, хотя мы живем вместе уже почти целый год. Каждый раз, когда она обнимает меня, мне становится не по себе. И каждый раз я гоню от себя мысли, которые приносят это чувство. Я стараюсь быть нормальным. Я изо всех сил стараюсь быть нормальным, но это не так просто, как может показаться. Для меня это совсем не просто.
Элис многое знает обо мне. Она знает обо мне больше, чем кто-либо другой. Она знает обо мне даже больше, чем ее отец Фрэнк Миллер. Но она все равно знает лишь ничтожно малую часть. Всего ей знать просто не надо. Всего знать она бы не смогла. Она бы просто не выдержала.