Я видел, что он обеспокоен чем-то. Я чувствовал волнение в его голосе. Он сел в машину, и мы поехали в сторону старого порта. Джону нравилось это заброшенное место. Он любил гулять там один. Я знал это, потому что как-то он сам рассказал мне.
Пока мы ехали, я все пытался узнать, в чем дело.
— Как дела, Джон? — Спросил я.
— Ничего, Фрэнк. Как вы с Элизабет?
— Мы в порядке. Что с тобой?
— Как твоя работа? — Он отвечал вопросом на вопрос, как будто и не слышал моих слов.
— Да что там — ничего интересного! — Отмахнулся я. — Элис говорила, ты теперь, вроде как, работаешь у них в центре?
— Да, — Джон повернулся ко мне. — Ну, это не то чтобы работа.
— Элис говорит, у тебя неплохо получается.
— Наверное, — он снова уткнулся в окно.
Все оставшееся время в дороге Джон не сказал ни слова. Я попытался задать еще пару вопросов, но они так и остались висеть в воздухе.
Даже когда мы приехали и по старой асфальтовой дороге дошли до спуска к воде, Джон продолжал молчать. Какое-то время он стоял, глядя вдаль на реку. Ветер дул ему в лицо. Я стоял чуть в стороне и ждал. Я знал, что с этим парнем главное ждать. Надо было дать ему время.
— Фрэнк, — наконец начал Джон, не поворачиваясь ко мне, — мне кажется, я не смогу так больше.
— О чем ты? — Я подошел ближе и встал так, чтобы он видел меня.
— Мне кажется, я вот-вот сорвусь.
— Да объясни ты все толком! — Сказал я.
Тогда Салливан повернулся и, не сводя с меня своих глаз цвета хаки, объяснил.
— Мне кажется, Фрэнк, у меня ничего не получится. Я не смогу стать нормальным, как бы ни старался. Это все бесполезно, Фрэнк, — он снова посмотрел вдаль. — Я вчера чуть не убил человека.
— О чем ты говоришь?
— Я чуть не убил его. Я думал, что убью, и сам не знаю, как мне удалось остановиться. Я все бил и бил…
— Кого, Джон? Кого ты чуть не убил?
— Того парня, отца Молли, — он посмотрел на меня и понял, что я ничего не знаю ни о какой Молли.
Он рассказал мне историю этой девочки.
— У меня просто сорвало крышу, Фрэнк, — продолжал Джон. — Я смотрел на эту Молли Нидл, а видел перед собой только свою сестру Дженни. Ты понимаешь?
Я кивнул.
— Я был готов разорвать этого ублюдка! Я смотрел на него и видел только своего отца, который изнасиловал Дженни точно так же, как этот тип свою дочь. Я набросился на него и просто стал бить. Господи! Я сам себя испугался! Я просто не контролировал себя!
— Ты просто очень эмоционально отреагировал на все, Джон, — пытался успокоить я.
— А вдруг в следующий раз я кого-нибудь убью? — Он задумался на секунду. — Хотя эти сволочи заслуживают смерти. Но, боюсь, я могу просто свихнуться.
— Может, тебе не стоит пока заниматься с детьми? — Осторожно спросил я.
— Они говорят со мной, Фрэнк, — Джон снова смотрел мне в глаза. — Они только со мной и говорят. И я хочу им помочь. Но в каждой маленькой девочке я вижу только свою сестру. Только Дженни. И я думаю, что если буду защищать их, то смогу что-то исправить. Я думаю, что смогу исправить то, что я сделал…
Я прекрасно знал, что Джон винил себя во всем, что случилось с его сестрой. Он винил себя во всем, что их отец делал с ней. И хотя на самом деле, самому Джону пришлось гораздо хуже, он никак не мог простить себя за то, что происходило шестнадцать лет назад.
— Тебе не в чем себя винить, Джон! — Я попытался дотронуться до его плеча, но он одернул мою руку.
— Как это не в чем! — Он повысил голос. — Как это не в чем, Фрэнк! О чем ты говоришь! Я мог бы сразу пристрелить этого ублюдка и не ждать два года! Я мог бы послать его подальше…
— Да ты был напуган, Джон! — Я старался оставаться спокойным. — Ты был испуганным маленьким мальчиком! Как ты мог сопротивляться здоровому мужику!
— Не знаю, — он опустил голову. — Но я не должен был позволять ему прикасаться к ней.
Жизнь Джона Салливана была переломана у самого основания, но он совсем, казалось, не думал о себе. Как бы велика ни была его собственная боль, чувство вины затмевало все. Вернее, весь внутренний мир Джона Салливана (в прошлом Эрика Стоуна) был насквозь пропитан ядовитой смесью из боли и вины. Всю свою жизнь этот парень отчаянно старался исправить ошибки, которых он даже не совершал. Он старался исправить то, что сделали его родители.
— Расскажи мне о своей сестре, — наконец предложил я.
— Нет, — Джон мотал головой.