Элис улыбается и целует меня в губы.
2.
На следующий день я привожу Марио к нам.
— Раз он не может остаться в центре, — говорю, — значит, будет пока жить тут.
— Так нельзя! — почти кричит Элис. — Ты что, не понимаешь!
— Господи! — я тоже повышаю голос. — Это ты не понимаешь! Отец бьет его! Он боится идти домой! Ты же хочешь помогать людям, так помогай! Или ты хочешь просто формально выполнять свою работу и заполнять отчеты! К черту все эти ваши правила! Давай пойдем и заявим в полицию! Пусть его отца арестуют!
— Джон, — Элис обнимает меня за шею, — это не правила. Это закон. И мы не можем его нарушать.
— Элис, — не унимаюсь я, — пусть он побудет у нас! Давай я хотя бы поговорю сначала с его родителями…
— Салливан! — она перебивает меня. — Я знаю, как ты поговоришь!
Я оборачиваюсь и вижу Марио. Он стоит и слушает наш разговор. У него слезы на глазах. Он смотрит, то на меня, то на Элис.
— Пожалуйста! Только не говорите им, где я. Можно я хотя бы сегодня переночую у вас, а завтра уйду.
— Куда ты пойдешь, Марио! — я глажу его по голове, и он прижимается ко мне.
Элис вздыхает.
— Хорошо, — говорит она, — завтра вернем тебя в центр и что-нибудь придумаем. Может, вызовем туда полицию.
Марио мотает головой и убегает в комнату. Я осуждающе смотрю на Элис.
— Какая полиция! Какой центр! Зачем ты это сказала!
Марио забился в гол. Когда я захожу в комнату, он сидит за большим стеллажом и плачет.
— Джон, — он поднимает на меня свои черные глаза. — Ты же обещал, что не скажешь им, где я!
— Я не скажу, Марио. Не бойся. Все будет хорошо. В центре о тебе смогут позаботиться, я уверен.
Этой ночью Марио остается у нас. Элис стелет ему на диване.
Я, как всегда, не могу уснуть. Мысли не дают покоя. Я думаю о Марио. Я думаю о его отце. Я думаю, возможно, одними побоями дело не ограничивается. Я думаю, этот парнишка очень напоминает меня. Только он намного смелее. Он сам пришел в центр и попросил помощи. Это не часто происходит. Не часто запуганные в семьях дети могут набраться мужества и кому-то рассказать обо всем. Чаще всего из них приходится тащить клещами каждое слово. Я знаю — я сам такой. А этот мальчик молодец. Я думаю, мы что-нибудь обязательно придумаем.
Я тихо встаю, чтобы не разбудить Элис, и иду в комнату. Из темноты гостиной на меня смотрят два огромных глаза. Марио не спит. Он лежит, закутавшись в одеяло, и смотрит прямо на меня.
— Не спится? — шепотом спрашиваю я.
Он мотает головой.
— Пойдем! — киваю в сторону кухни.
Марио встает следом за мной. Я достаю из холодильника колу и наливаю ему. Себе наливаю виски с колой.
Он забавный, этот парнишка. Держится очень серьезно, почти как взрослый. Он сидит на стуле, выпрямив спину. Одна рука лежит на столе, в другой — стакан колы. Мы просто молчим и смотрим друг на друга. Мне кажется, я знаю Марио очень давно. И хотя я пока не уверен, что происходит в его семье, мне кажется, я отлично знаком с этим парнем.
— Ты молодец, что пришел, — говорю ему. — Молодец, что не испугался.
— Ты же не позволишь им забрать меня, — снова в который раз просит он.
— Нет, не позволю. Все будет хорошо, Марио.
Еще некоторое время мы молчим. Потом он спрашивает, нет ли у меня сигарет.
— А ты не слишком молод, чтобы курить?
— Или она не разрешает тебе? — спрашивает он, кивая в сторону комнаты, где спит Элис.
— Сколько тебе лет?
— Одиннадцать, — отвечает он. — Скоро уже двенадцать.
— Ладно, — соглашаюсь и достаю пачку сигарет. — Только не говори никому. Не говори Элис, что я позволил тебе курить. Ей это не понравится.
— Она не любит меня, — вдруг заявляет Марио. — Я не нравлюсь ей.
— Эй! Почему ты так решил?
— Она хотела отправить меня домой. Она не хочет оставлять меня в этом центре.
— Нет, Марио, все не так, — объясняю. — Она просто привыкла все делать правильно. Не так как мы с тобой. Но она любит.
Я говорю это и сам не вполне осознаю свои слова. Я никогда раньше не говорил о любви. Но сейчас, глядя на этого мальчишку, я как будто даже не задумываюсь над словами. Как будто они сами слетают с языка. Я смотрю на него и думаю, если бы кто-нибудь вытащил меня из моей семьи, когда мне было одиннадцать… Если бы кто-нибудь вытащил нас с Дженни чуть раньше, возможно, все повернулось бы по-другому. Возможно, все вышло бы иначе. Если бы кто-то рассказал мне о любви, может быть, я не оказался бы в таком дерьме.