Увлеченный своими мыслями, я не замечаю, что Дженни уже совсем близко. Церемония закончена. Дженни заметила меня и подошла.
— Здравствуйте, — говорит она, — извините, но мы, кажется, раньше встречались?
— Да, — я растерян.
Дженни застала меня врасплох.
— Вы знали мою маму? — неуверенно спрашивает она.
— Угу, — киваю я.
Дженни внимательно смотрит на меня, как будто пытаясь угадать знакомые черты.
— Я помню вас, — говорит она. — Вы приходили год назад. Мама потом долго плакала.
— Возможно, — отвечаю.
— Почему вы не подошли ближе? — Дженни говорит очень искренне. В ее голосе нет ни капли фальши.
Я не знаю, что ей ответить.
— Может, вы хотите зайти к нам? — после паузы предлагает она. — Я имею в виду, в дом?
Я киваю, и мы пешком идем до их дома. Это совсем не долго. Минут десять. Всю дорогу мы молчим. Наконец, оказываемся на пороге. Я уже был здесь однажды, но вспоминать об этом мне совсем не хочется.
Через некоторое время я сижу в кресле за небольшим круглым столом. Дженни ставит на стол чай. Никого нет. Никто не пришел почтить память моей мамочки. Джина Стоун оказалась никому не нужна. Покойся с миром, Джина. Хотя мне глубоко наплевать на твой мир.
— Так откуда вы знаете мою маму, мистер…?
— Салливан, — наконец представляюсь я. — Зови меня Джон.
— Хорошо, Джон, — отвечает она. — Так откуда ты знаешь мою маму?
— Э-э-э… Мы вместе работали, — я растягиваю слова.
— На фабрике? — спрашивает Дженни.
— Да, — быстро утвердительно киваю я.
Я хочу быстрее закончить этот разговор. Я не хочу говорить о Джине. Мне на нее наплевать. Она умерла, и теперь я хочу как можно скорее забыть о ней. Я хочу говорить о тебе, Дженни. Я хочу слышать твой голос.
— Чем ты занимаешься, Дженни? — спрашиваю.
— Я работаю официанткой в кафе, — отвечает она.
— Может, тебе нужна какая-нибудь помощь?
Я хочу провести с ней как можно больше времени. Я хочу найти что-то, за что смогу зацепиться. Я не хочу оставлять тебя, Дженни.
— Спасибо, нет, — скромно отвечает она.
— И все-таки, — продолжаю настаивать. — Я бы хотел как-то помочь, что-нибудь сделать.
— Я думаю, мне придется продать дом. Надо разобрать вещи и все подготовить.
— Я с удовольствием помогу, Дженни.
— Спасибо, Джон, — отвечает она.
2.
Я часто бываю у Дженни. Мы много разговариваем. Я много узнаю о ней. Она прекрасная девушка. Она кажется вполне нормальной. С каждой нашей встречей я все больше радуюсь, что она ничего не помнит. Я радуюсь, что в ее голове все не перепутано как у меня. Я радуюсь, что она может адекватно воспринимать реальность, что ей не надо притворяться и каждый раз заставлять себя выглядеть нормальной. Дженни очень красивая. Каждый раз, когда мы разговариваем, я не могу оторвать от нее глаз. Хорошо, что она ничего не помнит. Ей повезло с этим.
Однажды она решает разобрать старые вещи, чтобы освободить чердак перед продажей дома. Она просит меня помочь.
Я прихожу утром. Мы пьем кофе, и я говорю, что могу заняться чердаком. Дженни не возражает. Я иду наверх один. Я, честно говоря, до смерти боюсь того, что могу там найти. Я не знаю, что именно хранила Джина Стоун на чердаке. Я собираюсь проникнуть на чердак моей матери. Кто знает, что я могу там обнаружить. Пульс у меня учащается. Сердце начинает биться сильнее по мере того, как я открываю скрипучую дверь.
Коробки, ящики, стопки старых журналов. Опять коробки, подписанные и нет. Охапки старых газет. Пластиковые контейнеры, перемотанные скотчем. Я стою посреди всего этого хлама и оглядываюсь по сторонам. Я почти готов встретить здесь призрака из своих кошмаров. Сердце, то колотится очень быстро, то вдруг замирает и почти останавливается. Зачем я пришел сюда? Зачем я согласился на это? Зачем согласился рыться в прошлом Джины Стоун? Есть ли здесь что-то для меня? Есть ли здесь что-то обо мне? Джина Стоун, проклятая стерва, ты оставила после себя кучу хлама! Ты оставила после себя кучу старья, которое теперь должна разбирать твоя дочь. Надо было похоронить тебя вместе со всем хламом, который ты складировала на чердаке. Зачем все это было тебе нужно? Почему ты просто не выбрасывала старые журналы или вещи? Почему ты хранила их? Ты смогла выбросить даже собственного сына, а отнести это старье на помойку никак не решалась! Какая же ты дрянь! Но теперь от всего этого нет никакого толку. Теперь от Джины Стоун нет никакого толку. Хотя от нее всегда было мало пользы. Все, что она умела, это молчать и послушно кивать. Мне даже стало легче, когда я узнал, что она умерла. Когда я думаю, что Джины Стоун больше нет, мне становится чуть-чуть легче. Когда я думаю, что она гниет на старом кладбище, меня как будто отпускает. Как будто кто-то ослабляет цепи, сковывающие меня. На самом деле, просто цепи, которую держала Джина Стоун, больше нет. Я думаю, что было бы совсем здорово, если бы она никогда не рождалась. Тогда не родились бы и мы с Дженни, но это было бы не так уж плохо. Иногда я думаю, это было бы даже лучше. Я жалею, что не видел, как ты умерла, Джина.