Я стою в переулке очень долго. Я стою там, пытаясь прийти в себя. Дождь усиливается. Крупные капли падают мне на лицо, на руки и смывают все мысли. Дыхание постепенно выравнивается. Сердце перестает бешено стучать в груди. Я снова возвращаюсь. Я возвращаюсь в этот мир. Я возвращаюсь в реальность. Я, кажется, снова могу контролировать себя. Я хочу скорее добраться домой. Я хочу увидеть Элис. Я плохо с ней обошелся. Я сделал ей больно. Я заставил ее плакать. Я хочу скорее вернуться к ней, обнять ее и попросить прощения.
Глава шестая
Элис Миллер
1.
В последнее время Джон стал совсем странным. Казалось, он просто сходил с ума. Все началось с той его болезни. Да еще история со смертью его матери и с его сестрой! Все это, похоже, окончательно его подкосило. Я смотрела на него, и мне казалось, он уже довольно долгое время жил в состоянии сплошного нервного срыва. У нормального человека давно началось бы эмоциональное истощение, но у Салливана все еще оставались силы. Откуда только он их брал! Он несколько раз падал в обморок. Это очень пугало меня. Вдруг ни с того ни с сего мог потерять сознание. Он, конечно, быстро приходил в себя, но нельзя относиться к этому так как он. Джона все это, кажется, совершенно не волновало. Я сто раз говорила ему, что надо обратиться к врачу. Это может быть что угодно, говорила я. Это может быть очень серьезно. Он все время отмахивался.
Джон перестал приходить в центр. Он больше не занимался с детьми. Он ходил только на работу в автосервис и постоянно брал с собой Марио. Они проводили там дни напролет. Джон мог часами пролежать под автомобилем. Салливан отлично разбирался в машинах. Он рассказывал, как они собирали автомобили, когда он был в колонии для несовершеннолетних. Он говорил, это был чуть ли ни единственный способ отвлечься и забыть обо всем. Вот и сейчас, кажется, Джон пытался от чего-то отвлечься. Только я никак не могла понять, от чего.
Салливан стал замкнутым. Мы столько времени потратили все вместе, чтобы он начал говорить, а теперь, похоже, все оказалось напрасно.
Я не представляла, что происходило у него в голове. Я была совершенно растеряна. Его поведение становилось все более непредсказуемым. То он вдруг с порога буквально силой тащил меня в постель, то, пропав почти на неделю, возвращался с огромным букетом цветов. Кстати, это был первый раз, когда Джон подарил мне цветы.
Помню, он вернулся с работы поздно, совсем разбитый. Марио немного приболел в тот день, и мы с ним оставались дома. Войдя в квартиру, Джон как бы между прочим поздоровался, быстро принял душ и пропал на кухне. Он просидел там примерно полчаса. Потом я уложила Марио и решила нарушить одиночество Салливана. Впрочем, как оказалось, он не особенно этого хотел.
Джон сидел, уставившись на дно стакана с виски. Вид у него был такой, как будто именно там он надеялся отыскать ответы на все глобальные вопросы человечества.
— Что-то случилось? — спросила я.
Джон ничего не ответил. Он даже не повернулся в мою сторону, как будто не слышал вопроса. Тогда я поняла, что ему, должно быть, совсем плохо. Вид у него был печальный и болезненный. Но я имею в виду не те болезни, которые поражают время от времени наше тело, а те, самые страшные и тяжелые, которые, однажды прокравшись в душу, остаются там навсегда.
— Джон! — громче заговорила я. — Что с тобой? Что с тобой происходит?
— А! Элис! — он оторвался, наконец, от стакана. — Я задумался.
— О чем?
— Да так, ерунда, — он говорил почти шепотом.
— Поделись со мной, пожалуйста, — присаживаясь рядом, попросила я.
— Зачем тебе это?
— Я люблю тебя, Джон! Я хочу помочь тебе. Я же вижу, как тебе плохо! — я задумалась. — Это как-то связано с твоей сестрой?
Я была счастлива, что после того, как Дженни все вспомнила, им удалось поговорить и многое выяснить. Я думала, общение с сестрой пойдет Салливану на пользу, но с того дня, как к Дженни вернулась память, Джону стало, кажется, только хуже.