Я смотрю на Джона и понимаю, начни он рассказывать о том, что с ним было, большинство просто убежали бы от него. Большинство отвернулись бы, захлопнули двери своего сострадания прямо перед его носом. Что ж, наверное, можно построить свой собственный мир, отгородившись от монстров и чудовищ. Наверное, можно считать себя милосердным и любящим, сознательно не замечая страданий и боли. Наверное, но я в этом сомневаюсь.
Джон уехал. Он не сказал, куда. Он ничего не сказал. Он просто сел в свой пикап и укатил. Его не было целую неделю. Я волновалась. Я очень переживала за него. Я звонила родителям и Тому. Каждый день я надеялась, что у кого-то появятся новости. Но шли дни, а о Салливане никто по-прежнему ничего не слышал. Марио совсем загрустил и отчаялся. Он все ходил по квартире и спрашивал: «А вдруг он больше никогда не вернется?» Я успокаивала его и говорила, что Джон никогда бы не поступил так. Я говорила, что Салливан никогда бы не сбежал, хотя прекрасно знала, что ему всегда хотелось именно этого.
Спустя неделю Джон вернулся. Он пришел вечером, когда мы с Марио были дома.
— Это тебе, Элис, — тихо сказал он, протягивая огромный букет белых роз. — Прости, что я так долго.
Я не смогла сдержать слез. Во-первых, я действительно перенервничала за эти дни. А во-вторых, Джон никогда не дарил мне цветов. Думаю, он просто не знал, что это вообще возможно. Не знаю, кто надоумил его. Не знаю, как он решился на такой поступок, но этот букет стоил всех, что я получала от парней за всю свою жизнь. А мне дарили немало цветов.
— Не плачь, прошу, — Джон обнял меня.
На наши голоса из комнаты выбежал Марио. Увидев Джона, он сначала насторожился и на несколько секунд буквально замер. Салливан подошел к нему и крепко обнял. Это был прекрасный вечер. Я даже подумала, что прежний Джон снова вернулся.
2.
Я часто думаю, хорошо, что у нас есть Марио. С ним Джону очень легко. Они как два брата, всегда вместе. Салливан очень любит этот парня. Он часто говорит, что у них много общего.
Прошло почти три месяца, прежде чем к нам заявился отец Марио. Я открыла дверь и буквально оцепенела от неожиданности и от того, какое у него было выражение лица. Мне показалось, что сейчас он ворвется и разорвет всех нас на куски. Это был здоровый итальянец с глазами как у быка, налитыми кровью.
— Где мой сын, уроды?! — с порога заявил он.
Я отскочила, пропуская его в квартиру. Я подумала, что если не отойду в сторону, этот тип просто снесет меня, двигаясь напролом.
— Я пришел забрать своего сына! — Угрожающе бросил он Джону.
Они были похожи на двух хищников. Этот здоровенный итальянец, отец Марио, двигался словно медведь, готовый разорвать каждого, кто попадется на его пути. Салливан на его фоне выглядел гораздо меньше. Он был похож, скорее, на пантеру, готовую в любой момент броситься на врага, защищая своих детенышей. Джон стоял не двигаясь, как будто затаив дыхание. Он смотрел прямо в глаза здоровяку. В его взгляде не было страха. Там была только неприкрытая угроза, только готовность убить любого, кто посягнет на то, что ему дорого. Я никогда не видела такого взгляда раньше, ни у Салливана, ни у кого бы то ни было. У меня от него мурашки пробежали по спине.
Они стояли несколько секунд молча. Итальянец, похоже, немного опешил от такой встречи. Он, кажется, рассчитывал напугать Джона, а теперь на мгновение даже растерялся. Правой рукой Салливан как будто закрывал Марио, который прятался за ним, вцепившись в Джона мертвой хваткой.