— Макс? — Спрашиваю я. — Можно войти?
— Ну да, — бурчит он. — Кто вы такой? Что вам надо? Если вы из банка, то…
— Я не из банка, мудак! — Я бью его по лицу, только за мной закрывается дверь.
Он едва не падает. Он разъярен. Я вижу это и, не дав ему прийти в себя, бью еще раз. Теперь в живот. Он загибается, и я толкаю его. Он падает к стене.
— Да кто ты такой? Какого хрена! — Возмущается он.
Он не помнит меня. Даже теперь, когда я бью его, он не помнит меня.
Он пытается встать.
— Лежать! — Кричу я, наставляя на него револьвер.
— Да что тебе надо?! — Он все еще ни хрена не понимает. Он все еще не узнает меня.
— Ты не узнаешь меня, Макс? — Спрашиваю я.
— Какого черта! Нет! — Орет он, откашливаясь.
— Мне нужны адреса твоих старых товарищей, — я достаю из кармана ручку и листок бумаги.
— Каких товарищей? — Он снова пытается подняться на ноги. — Что за фигня!
— Лежать, я сказал! — Я пинаю его.
— Твоих дружков Виктора, Гарри и Уоррена, — говорю я. — Только быстрее шевели мозгами! Я не буду возиться с тобой весь день!
— Зачем? — Он все еще не понимает, к чему я клоню. — Да кто ты такой!
— А ты напрягись, ублюдок, и проведи нехитрые действия! Сложи всех вас вместе, и, может, вспомнишь, кто я такой!
Он не понимает. Он все еще не понимает и вопросительно смотрит на меня.
— Прибавь еще Дэвида!
Он щурит глаза, как будто плохо видит, и, кажется, наконец понимает, кто стоит перед ним.
— Нет… — он мотает головой. — Нет… Это невозможно!
— Заткнись! — шиплю. — Я готов записывать, тварь. Где они сейчас живут?
— Нет! Нет! Не может быть! — Только и повторяет он.
— Да! — Я снова бью его ногой. — Где они живут? Хватит мямлить! Если не скажешь, я пристрелю тебя! — Я взвожу курок.
— Хорошо, хорошо, Эрик, я все скажу. Только не убивай меня!
Он теперь помнит мое имя. Он теперь узнал меня, сволочь! Он сбивчиво диктует мне три адреса. Я записываю их и кладу бумажку в карман. Ручку бросаю ему в лицо.
— Отпусти меня, Эрик! — Умоляет он. — Я ведь сказал, где они живут. Ты же не будешь меня убивать…
— Мне насрать на тебя, ублюдок! Мне насрать на твою долбанную жизнь! И у меня нет ни одной причины, чтобы не спустить курок.
— Нет! Нет! — Снова кричит он. — Ты же обещал, если я назову адреса…
— Я тебе ничего не обещал, мразь! — обрываю его жалкие мольбы.
Я наставляю на него пистолет. Я не вижу перед собой ничего, кроме его мерзкой рожи. Он тяжело дышит, и я вспоминаю его дыхание. Я вспоминаю, как он дышал мне в спину. Ненависть и ярость переполняют меня. Я уже готов спустить курок. Но тут слышу какие-то звуки справа. Как будто с кухни кто-то только что вошел в комнату. Как будто за нами кто-то наблюдает. Я поворачиваю голову и вижу маленького мальчика лет десяти. На нем потрепанная одежда. Он очень напуган. Он смотрит, то на меня, то на лежащего на полу Макса Уитмена. Я все еще с пистолетом. И пистолет все еще направлен на этого подонка. Господи! Кто этот парень! Откуда он взялся! Что за черт! Я смотрю в глаза мальчику и понимаю, что не могу выстрелить. Я понимаю, что не могу сделать это при ребенке. Мальчик едва не плачет. Кто он такой? Сын? Родственник? Знакомый? Как он тут оказался? Я же следил за домом! Я никогда не видел никакого мальчика. Что за черт…
Мне кажется, я знаю этот взгляд. Мне кажется, я понимаю, почему на нем потрепанная одежда. Мне кажется, я понимаю, почему ни разу не видел этого мальчика. Чертов ублюдок! Мне кажется, я все уже понимаю. Эта сволочь держит его в подвале или в какой-нибудь комнатушке.
Пока я в растерянности смотрю на мальчика, пока в моей голове проносятся сотни мыслей о том, что этот извращенец мог с ним делать, Макс пинает меня и сбивает с ног. Я падаю и сильно ударяюсь головой о деревянный пол. Я чувствую боль в затылке и в спине. Пистолет выпадает из руки и отлетает в сторону. Я не могу дотянуться до него. Все это длится каких-то несколько секунд. Я снова смотрю на мальчика. Он стоит на том же месте. Я пытаюсь встать — ничего не выходит. Я пытаюсь дотянуться до револьвера — ничего не выходит. Я поворачиваю голову. Макс уже почти поднялся. Он уже почти на ногах и тянется за табуретом. Он вот-вот встанет и расшибет мне череп. Я снова смотрю на пистолет. Мальчик нагибается, поднимает его и вкладывает мне в руку. Он вкладывает револьвер прямо мне в руку. Я с ужасом смотрю на него, широко открыв глаза. Я не понимаю, что происходит. Я сжимаю в руке револьвер и стреляю в Макса, который уже занес руку с табуретом для удара. Я стреляю и попадаю ему в грудь. Табурет выпадает. Я успеваю отвернуть голову, и он стукается о пол в нескольких сантиметрах от меня. Следом на меня валится тело Макса Уитмена.