Он спал. Она посмотрела на часы. Пять утра. А казалось – больше. Хелен села на стул рядом с кроватью, откинулась на спинку стула и закрыла глаза, слушая его дыхание. Ей вдруг неожиданно стало спокойно, как будто она села в кресло у камина и смотрела на огонь. Если ее сейчас спросить, что она здесь делает так рано и так настойчиво – ответ был неочевиден, даже для нее. Она хотела посмотреть ему в глаза и убедиться, что все хорошо. Отвечать на его вопросы ей не хотелось, врать – было нельзя. Очередной компромисс. Время, казалось, не шевелилось. И Хелен тоже замерла, опершись спиной на спинку стула и закрыла глаза…
Наверное, она задремала, потому что вдруг почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Она открыла глаза. Казалось, прошла минута…
- Привет, - сказал Валерий, и лучики его глаз смеялись, - Продолжим? Еще?
- Привет… Тапком Вас – я еще не включила сознание.
- Вот и хорошо…
- Еще добрее.
- Я готов простить весь мир.
- Я запомню эти Ваши слова… Подъем? Нас ждут великие дела…
- Обязательно, как же без них.
И жизнь, переведя дыхание, пошла по накатанной колее. Валерий стал умываться и чистить зубы, Хелен, выдохнув про себя, пошла на пищеблок за завтраком – разговор был перенесен…
Завтрак, уколы, таблетки, перевязка, рентген – жизнь не собиралась делать скидок. Доцент вертел рентген - снимки в руках, и по итогу унес к себе в кабинет. Хелен успокаивающе сказала, что если что-то не нравится, то говорят сразу… Валерий с опаской повел носом… Ему тут же подсунули бортовой журнал – ставить цепочку достижимых целей, наблюдая краем глаза реакцию. Он тут же растворился в работе, ибо целей было – немерено. Видно было, что спорить с самим собой в записях Валерий будет долго…
Пришел Эдуард Анатольевич и обрадовал новостью – аппарат внешней фиксации с левой ноги можно снимать. На правой ноге - он останется еще неделю, потом осмотрят еще раз. И Валерия тут же увезли в одну из операционных. Хелен перестелила постельное белье на кровати, провела уборку в палате и, вымыв руки, села рядом с журнальным столиком на стул. Усталость навалилась сразу, как лавина в горах, и она откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Нервное напряжение не отпускало. Процедура Валерия была болезненной, и нога, в шрамах и отекшая, может выглядеть страшно. Значит, придется в очередной раз начинать все сначала. За свое терпение она не переживала, но Валерий был не особо терпелив… Надо обернуть ситуацию на общую пользу… Она опять задумалась – это было непросто. Машинально переставляя фигуры, она пыталась успокоиться. Постепенно это ей удалось, и она даже выиграла партию. Минут пять она запоминала свои ходы, потом вернула фигуры на прежние позиции.
Из операционной привезли Валерия. Их глаза встретились, и обоим стало легче, как будто в бушующем море, где из-за туч не видно солнца, с корабля увидели свет маяка – волнение постепенно утихало, а когда их руки вскользь соприкоснулись, они выдохнули оба…
Доцент сказал, что радоваться рано, предстоит большая работа по разработке ноги до прежнего объема движений, комплекс физиопроцедур, под руководством инструктора, все сложно, возможен рецидив – нагноение, все что угодно, и если что-то пойдет не так, то тянуть не стоит, он должен узнать об изменениях сразу же...
Они опять шли по тонкому льду, все как всегда…
Лицо Валерия было бледным и измученным, но уколы еще работали, и Хелен не могла ставить новых – время еще не пришло. Поэтому, когда все ушли и они остались наедине, она села на стул у кровати, поставив его поближе, и взяла его за руку. Их пальцы рук тут же переплелись. Потом она, медленно наклонившись вперед, прижалась к его руке щекой, и он легко коснулся свободной ладонью овала лица, подбородка, носа… Их безмолвная ласка успокаивала обоих, а разговор взглядов снимал все вопросы. Хелен где-то читала, что были проведены эксперименты и было доказано, что прикосновения снимают боль на 34%. Она еще тогда подумала про себя, что это немало… Так вот, похоже это работало, и дыхание и пульс Валерия приходили в норму. Нога выглядела ужасно, сегодня и речи не было о том, чтобы начинать работать с инструктором. Только не сегодня. И, кроме этого, нужны были костыли – пора начинать ходить…