— Смотри, какая точность!
— А как же! — мальчишка гордо вздернул свой и без того курносый нос. — Я ведь юный друг милиции, нас учат точности и наблюдательности.
Нет, видно, фортуна решила совсем засыпать меня своими милостями — такого помощника подбросила.
— Вот что, юный друг, ты лучше скажи, не видел ли здесь какого-нибудь подозрительного человека?
Мальчишка поразмышлял немного.
— Сам я, к сожалению, не видел. А вот Инка, сеструха, говорила, что на нее кто-то напал по дороге со станции, она еле до дома добежала.
— О, это уже интересно, давай сюда твою Инку.
Юрка бесцеремонно отвернул рукав моей рубашки, взглянул на часы и присвистнул:
— Ха, будет она дома сидеть в такое время! Укатила на танцы в Бамбури!
— Ты знаешь, где это?
— А то нет! Хотите поедем?
Я посмотрел на часы — полвосьмого. Пообедать я сегодня не успел, похоже — не придется и ужинать. А, ладно! Поехали, юный друг!
В вагоне электрички Юрка ни минуты не мог усидеть спокойно. То убежит к окну, выходящему на другую сторону, чтобы посмотреть на водного лыжника, то вдруг уставится на соседа, да так пристально, что тот начинает беспокойно себя осматривать и ощупывать, нет ли какого беспорядка в одежде. По дороге на танцплощадку Юрка учинил мне форменный допрос.
— Дядь Дима, а у вас оружие есть? А покажите, а?.. Ага, слабо показать!.. У нас ребята говорят, что милиционеры с настоящим оружием не ходят, что пистолеты у них игрушечные. И что им запрещено стрелять из оружия, даже если на них нападут. Это правда, дядя Дима?
— Чушь, Юрка! Пистолеты у нас есть, без них мы не выходим на задание. Но, конечно, пользуемся оружием только в крайнем случае. Ну, например, при вооруженном нападении. Понял?
— Дядь Дим, а в милиции много платят? Я, когда вырасту, пойду работать в милицию, только сперва хочу узнать — много ли там платят.
Признаться, меня немного покоробила неожиданная меркантильность моего добровольного помощника, и я отвечаю коротко и сухо:
— Знаешь, Юра, если ты хочешь идти в милицию ради денег, ищи местечко потеплее. Окладоискатели у нас не задерживаются.
— А вы разве бесплатно работаете?
— В милиции не это главное.
— А что?
— Ну, как бы тебе объяснить?.. Борьба за справедливость. Защита слабого и обиженного...
— Только и всего? — разочарованно протянул Юрка. — А я-то думал...
— Что ты думал, что? — взрываюсь я. — Что у нас там сплошная романтика — засады да перестрелки? Так вот запомни: черновой работы больше — нудной, утомительной, бумажной. Но если ты не поймешь ее важности и нужности, тебе в милиции делать нечего... И вообще, Юрка, я не понимаю, чему вас там учат, в вашем кружке? Еще юным другом милиции называешься...
— А я нарочно, — вдруг хитро улыбается Юрка. — Это я вас проверял таким макаром. А что, нельзя?..
Хотел я смазать нахального шкета по носу, но в этот момент мы прибыли на танцплощадку. Дружбы с Юркой терять не следует — без него в этом людском мельтешении мне никогда не найти его сестру Инну.
Мы пришли, когда в перерыве между танцами юркая подвижная массовичка затеяла игры и аттракционы. С первых же минут я понял, что эпоха НТР совсем не коснулась древнего института затейничества. Как и в добрые старые времена, массовичка заставляла курортников бегать в мешках, носить ложкой воду из одного ведра в другое, кормить друг друга сметаной с завязанными глазами. И самое любопытное — отдыхающим это, по-видимому, нравилось, они хохотали искренне и от души. А ведь были наверняка здесь и интеллектуалы высокого полета. Но, видно, в каждом из нас всю жизнь живет ребенок...
Мои глубокомысленные размышления прервал звонкий голос массовички:
— Белый танец! Кавалеров просят не сопротивляться!
В ту же минуту передо мной присела в изящном книксене миловидная девчоночка в пестром платьице значительно выше колен. По отчаянным гримасам Юрки я понял — это она и есть, Инночка Кудимова. Я даже слегка растерялся и сначала не мог решить, как себя вести в неожиданно возникшей ситуации: принять ли маску курортного ухажора, или честно признаться, кто я, и не мешкая приступить к делу. Инна лукаво поглядывала на меня, ожидая, когда я, наконец, заговорю. Не дождавшись, решила проявить инициативу сама.
— Вот глянешь на вас и сразу видно — вы только что приехали в пансионат. Признайтесь, угадала?
— Это откуда ж такое умозаключение? — интересуюсь я, старательно делая «елочку» — единственную фигуру в танго, которую усвоил на курсах танцев.
— Очень просто. Посмотрите вокруг — все загорелые до черноты, один вы — бледный, как сметана. Вы, наверное, с Крайнего Севера, признайтесь?