— Знаете, у вас удивительная интуиция. Но на этот раз вы ошиблись — я из средней полосы. Центрально-черноземник я. А бледный потому, что мало бываю на солнце. Дело в том, что я... — судорожно придумываю причину и ляпаю первую попавшуюся, но, как оказалось, самую удачную: — ...Пишу книгу.
Инна широко распахивает глаза и даже останавливается от удивления.
— Ну да? А вы не сочиняете?
— Сочиняю. Именно в этом прегрешении только что сознался.
— Ой, я не в том смысле! Вы правду говорите?
— Что предпочитаете: чтоб я съел комок лечебной грязи, или выпил этот симпатичный залив?
— Ой, вы такой забавник! И о чем пишете, если не секрет?
— Ну, о чем сейчас пишут? О таинствах любви, о загадочной женской душе... Еще детективы в моде...
— А хотите я вам сюжет расскажу? В нашем лесу человека убили!..
Танец кончился на самом увлекательном месте. Я отвожу девушку к подругам, условившись, что она расскажет о кошмарном убийстве в следующий танец. Все складывается как нельзя лучше: можно выпытать у девчонки все нужные мне сведения, даже не признаваясь, что я работник милиции. И рассказ ее будет непосредственней и подробней, с точными и яркими деталями, так необходимыми писателю-детективщику.
Следующим танцем был шейк — шумный, ритмичный, огневой.
То приближаясь, то удаляясь, Инночка рассказывала:
— В лесу нашем полтрупа женского нашли. А другие полтрупа — в реке. Представляете? А у нас соседка — в суде секретарем работает — так сразу и заявила: «Я знаю, кто убит — это Валя Бурова-Зайковская». И ведь что интересно — действительно пропала эта Бурова в начале июня. И никто не знает, где она и что с ней. Представляете?.. А на этих днях что я страху натерпелась! Приехала с работы со второй смены, иду с электрички. А дорога — лесом. Темно уже было, часов двенадцать. Вдруг выходит из-за дерева какой-то дядька и говорит: «Девушка, куда вы так спешите, пойдемте вместе...» Оглядываюсь — сзади никого. Эх, я как припущу! Он — догонять. Ну, куда там, у меня ноги быстрые, первое место на фабрике по легкой атлетике...
— Как он выглядел, этот человек?
— На нем была черная спецодежда... И лицо такое неприятное, даже страшное... И голова подстрижена под нолик. Не иначе — из тюрьмы сбежал. Что я страху приняла — с ума сойти!..
— А где же сюжет, Инночка?
— А вы откуда мое имя знаете?
Я закусил губу: ах, черт, сам себя расшифровал, надо как-то выкручиваться.
— Разве я вам не говорил: я великий сердцевед, волшебник и маг. Для меня нет тайн ни на земле, ни на небе!
— Ну, раз вы такой чудодей, помогите милиции распутать это преступление. Сколько дней уже возятся, всю Зальмалу перетрясли, а толку — чуть...
Ах, дерзкая девчонка, побывала бы хоть час в нашей шкуре. Но — спокойствие, надо выдержать роль до конца. Я писатель, к милиции никакого отношения не имею.
— Ладно, Инночка, раз вы просите, будет сделано.
— Нет, кроме шуток!
— Я говорю вполне серьезно. Вот прямо сейчас и займусь.
— Ну, к чему же так спешить? — сразу погрустнела девушка. — Вы, значит, уходите? А с кем же мне танцевать?
— Инночка! Столько мужчин вокруг! Только пожелайте — и их сердца штабелями будут свалены у ваших ног.
— Ой, вы такой смешняк! Не уходите, а?
— Не могу, донна Инесса, труба зовет. До скорого!..
Я отвожу девушку на место и отправляюсь разыскивать Юрку.
— Ну, как вам моя сеструха? — ревниво интересуется мальчишка на обратном пути. — Правда, симпатичная?
— Очень даже.
— А вот я сейчас проверю, разбираетесь ли вы в психологии? Назовите две основные черты в ее характере.
Я улыбнулся, трепанул его за огненный вихор.
— Болтливость и легкомыслие.
— Ну, это вы зря, — обиделся за сестренку Юрка. — Она, во-первых, не болтливая, а говорливая. Женщинам так положено от природы, им потом своих детей надо учить говорить. А в-третьих, вовсе она не легкомысленная, это из нее радость жизни выплескивает.
— А что же во-вторых?
— Во-вторых? — переспросил мальчишка. — Во-вторых, она добрая. И глупая, — добавил он, вздохнув. — Но это у нее пройдет, со временем...
— Послушай, юный друг, — кладу я ему руку на плечо, — есть у вас по соседству женщина, работающая секретарем в суде?
— Это теть Аня, что ли? Идемте!..
Неужели, наконец-то, удача? Неужели после двух недель бесплодных поисков мы узнаем, кто убит? Сейчас это — главное. Дальнейший розыск преступника будет, как говорится в наших кругах, делом голой техники.
8