—...Переехав мост, я вынужден был остановиться — вода в радиаторе вот-вот закипит. Взял ведро и пошел к реке...
— Кто-нибудь еще был на берегу? — спрашивает следователь.
Сабуров вытирает потное лицо намокшим носовым платком.
— Рыбачок один сидел неподалеку, они тут летом с пяти утра бессменно. Что уж они ловят в этом лягушатнике, не знаю, но сидят с усердием. Недаром и пословица про них сложена: «На одном конце червяк, на другом — чудак». Ну, вот... Подхожу, значит, к воде, смотрю — качается на волне чемодан. Рыбачок тот увидел и сразу в крик: «Чур, пополам!» Ну, я спорить не стал — там видно будет — и стали мы потихоньку подтягивать чемодан к берегу. Тяжелым он мне показался, килограммов тридцать. Рыбачок торопит — открывай скорей! Еще народ поднабежал — тоже интересуются. А мне и самому любопытно — что там... Знать бы зараньше — чесал бы без оглядки!.. Ну, открыл наконец. Рыбачок как дунет — только пятки засверкали. Остальные тоже кто куда. А я побежал на водную станцию в милицию звонить... Урок мне на всю жизнь! Увижу где чемодан — хоть на улице, хоть на пляже — обойду стороной за километр...
Сабуров оглядывается на стоящий у моста автобус. Пассажиры могут наблюдать за происходящим только из окон — у дверей стоит милиционер и никого не выпускает. Водитель успокаивающе машет рукой — мол, все в порядке, сейчас поедем.
Рассказ свидетеля я слушаю с предельным вниманием — быть может, в нем ключ к раскрытию. Очень важно уяснить, откуда брошен чемодан. Сушко, кажется, этого не понимает, во всяком случае, не пытается выспросить. Ее вопросы, в сущности, сводятся к уточнению обстоятельств, при которых был найден чемодан. Я уже собрался, в нарушение субординации, сам задать вопрос свидетелю, но как раз в этот момент Галина Васильевна оборачивается.
— Дмитрий Дмитриевич, может быть, вы хотите что-нибудь узнать?
— Да, конечно! — вынимаю блокнот. — Как думаете, мог чемодан откуда-то приплыть?
Сабуров с сомнением смотрит на воду.
— Вряд ли, течения тут почти нет. Правда, я заметил: когда идет речной трамвай, волна от него — крутая. Здесь, верно, она гаснет уже, но все-таки. А если еще ветер...
Отпустив водителя, Сушко начинает допрос следующего свидетеля — ночного сторожа водной станции. Плотно сбитый здоровяк вполне еще брачного возраста, уважительно склонив седую голову, сосредоточенно выслушивает вопросы следователя, обстоятельно, не торопясь, отвечает. Судя по фамилии, Тарасюк родом с юга. О том же говорит мягкое, певучее произношение.
—...На вахту я заступил учора, у двадцать два ноль ноль. Скажу не хвалясь, дежурил честно, не смыкаючи очей ни на хвилину. Да хиба ж тут соснешь?.. На мне ж госимущество, народное достояние. Чуть прикорнул — хвать и нет: ладно бы лодки, а то и катер сопрут. Народ пошел лихой — на ходу подметки рвут... Так шо действовал согласно инструкции: кожный час выходил на берег, доглядал, усе ли в сохранности. А ще закинул я пару удчонок, треба було перевириты — чи не клюет часом...
Галина Васильевна терпеливо, не перебивая, слушает Тарасюка, хотя и ежу понятно, что ничего стоящего он, видимо, так и не скажет. Я невольно позавидовал выдержке Сушко — мне бы такую. Перебивать, торопить свидетеля нельзя — может замкнуться, уйти в себя, и прости-прощай с таким трудом налаженный контакт.
— Егор Андреевич, — воспользовалась Сушко секундной паузой, — много ли машин проходит ночью по мосту?
Сторож ухватился за мочку уха, подергал.
— Чтоб не сбрехать, штук пятьдесят за ночь бывает.
— А могло так быть, что кто-то остановил машину на шоссе, вынул из багажника чемодан, спустился к реке и...
— Могло, очень даже могло. А только я б того лиходея зразу побачил и шуганул, як слид. У меня ж госимущество, я ж его охранять обязан...
— Еще вопрос. Были случаи, когда к берегу прибивало какие-то предметы?
— Были, а як же. Со стороны судоремонтного завода. Какого только, извиняюсь, дерьма оттуда не наносит. И тебе бревна, и тебе рухлядь всякая... Ну, правда, мертвяков еще ни разу не приносило...
— Выходит, чемодан мог приплыть со стороны судоремонтного?
Тарасюк снова подергал заросшее седым волосом ухо.
— Мог, конечно, почему ж не мог. Три судна там сейчас на ремонте... Только вряд ли... Хотя... Ничого неможливого тут нема... Если вечером кинуть, к утру как раз до нас и доплюхает...
— А как вы сами думаете — откуда здесь чемодан?
Галина Васильевна наконец-то прониклась духом угрозыска и стала задавать вопросы, которые и у меня вертятся на кончике языка.