— Прекрати сейчас же! — яростно рявкнул Иконников. — Тут и так нервы на пределе, а ты... Говори, Брюнет, ты пришил Верку?
Глотов медленно покачал головой.
— А зачем мне это надо?
— Тогда ты, Вадим! Она запрещала тебе встречаться с дочкой.
— Из-за этого мараться? — насмешливо протянул Огарков. — Да таких дочек на каждом углу, только свистни...
— Значит, ты — Тихоня! — Ткнул Иконников пальцем в дальний угол.
— Что вы, что вы! — протестующе поднял обе руки Тихоня. — Я на такое не способен.
Иконников сомкнул в замок пальцы, оперся на них подбородком.
— Остаются двое: дядя Жора и я. Дядя Жора, по известным вам всем причинам, отпадает. Так, может, это я — убийца? — Павел Евгеньевич не очень естественно рассмеялся. — Забавно, не правда ли?.. Человек, принципиально проповедующий игру с чистыми... и уж во всяком случае с сухими руками, изменяя своим принципам, вдруг решается на мокрое дело. И ради чего?!. Впрочем, здесь я кривлю душой. Полубелова сделалась опасной каждому из нас и всем вместе. Вот почему я так уверен, что прикончил Полубелову кто-то из присутствующих. Но этот кто-то скромно отмалчивается. Что ж, это его право. Надеюсь, все вы будете так же успешно помалкивать и в милиции... А встречи с красноперыми нам не миновать, я убежден в этом...
Иконников нажал на рычажок, деревянная птичка вытащила из домика-сигаретницы одну «Элиту». Он щелкнул золотой зажигалкой — маленькое пламя вспыхнуло мгновенно и безотказно.
— Готовьте алиби, друзья, запасайтесь оправдательными бумагами. В милиции держаться спокойно, отвечать только за себя: ничего не знаю, моя хата с краю. Нам ни в чем оправдываться не нужно, презумпция невиновности обязывает следственные органы доказывать, в чем мы провинились. Вот пусть и доказывают! А мы пока хлебнем антигрустина. Тихоня, разливай!..
Сходка компаньонов закончилась как обычно: грандиозным выпивоном под икорно-балычную закуску. Ждали дядю Жору, но он так и не явился.
12
Утром следующего дня мы с Сашей Зутисом отправляемся в Управление морского пароходства — надо окончательно убедиться в правильности новой версии.
Саша остался подрегулировать забарахливший мотор, а я поднялся на второй этаж, в отдел кадров. Начальником здесь оказался Ивлев — наш бывший сотрудник, дослужившийся до пенсии. Он объяснил вполне обоснованно, почему в пароходстве не обеспокоились отсутствием Полубеловой, не заявили о ее исчезновении.
— Понимаете, с «Венты» она списалась, потому что потребовалась срочная операция. После выхода из больницы врачи посоветовали временно перейти на более легкую работу, не связанную с морем. У нее были отгулы, она решила пару недель отдохнуть. Ну, это ее право, тем более после операции. Все были уверены — загорает где-нибудь в Зальмале...
— Мы несколько раз передавали по телевидению реконструированный портрет Полубеловой.
— Летом я на даче, телевизора там нет.
— Полубелова жила одна?
— С дочкой. Тулина Светлана Георгиевна — это по отцу, у Полубеловой девичья фамилия. Дочка работает камбузницей. Пришла из Франции двенадцатого июня.
— Спрашивала о матери?
— Справлялась. Я ей сказал, что мать взяла отгулы, тогда Светлана тоже решила отдохнуть.
— И где она теперь?
— Дома, наверно. В пароходстве должна появиться в начале будущей недели...
Выспросив еще некоторые детали, которые могли пригодиться, я беру адрес Полубеловой и выхожу на улицу. Саша сияет — удалось не только найти неисправность, но и устранить ее, и главное — все своими руками.
— Поехали, Саша! Улица Рубеню, шестьдесят восемь. Может быть, застанем дочку дома.
В квартире никто на звонки не отвечал. Я изо всех сил колочу в дверь кулаком, надеясь привлечь внимание соседей. Оперативная задумка удается как нельзя лучше — дверь напротив распахивается, и на пороге возникает наспех причесанная молодая женщина с воинственно засученными рукавами, на локтях белеет мыльная пена.
— Ну, чего, чего дверь разносите? Не видите — никого дома нет.
Я в последний раз громыхаю кулаком.
— Да как же никого, когда меня тетя Вера лично приглашала погостить. — Я вытащил из кармана конверт и помахал им перед носом соседки. — Пригласила, а сама!.. Не по-родственному как-то получается.
Соседка подозрительно оглядывает меня с ног до головы. Такому же обстоятельному осмотру подвергается Зутис.
— Что-то я таких племяшей у Веры раньше не примечала...
— А вам и не обязательно знать всех наших родичей. — Я вхожу в образ «племяша» с нарастающим вдохновением, меня, что называется, понесло. — Хотя, если честно, я и сам всех своих двоюродных братьев не знаю. Раньше-то семьи многодетные были. Моя мать, к примеру, восьмая и еще не самая младшая...