«Вы очень любезны, спасибо», — девушка одаривает меня чарующей улыбкой и теряется в толпе. Бросаюсь следом — поздно, ее уже нет...
С тех пор прошло восемь лет. «Почему ты не женишься?» — спрашивают друзья. Я отшучиваюсь. Не станешь же каждому объяснять, что я получил постоянный электрический заряд, что все еще надеюсь встретить ту, единственную... За эти годы меня не раз знакомили с красивыми девушками. С затаенной надеждой протягивал я руку, ожидая, что вот сейчас между нашими ладонями проскочит электрическая искра. Но искры не было, и мое сердце молчало...
А не так давно я рассказал про тот случай знакомому инженеру. Он внимательно выслушал, и все объяснил с позиций материализма: «Плохая изоляция в троллейбусе. Тебя ударило обыкновенным током».
Наверно, он прав, но лучше бы мне этого не знать. Была мечта, была романтическая тайна... «Все, — сказал я себе, — больше ждать нечего. Решено — я женюсь!»
Да, но красивые девушки уже не вскидывают на меня пушистых ресниц. Они смотрят на юных и восторженных. На тех, кто еще верит, что между ладонями двоих обязательно должна проскочить трепетная искра...
Зутис невесело улыбнулся.
— Вот так-то, Дима. А ты говоришь — жениться...
Я поспешил отвлечь приятеля от грустных мыслей.
— Ну их, Саша, этих красивых! От них все беды на земле, начиная с Клеопатры и кончая твоей «электрической». Я предполагаю, что и преступление, которое мы расследуем, густо замешано на, интиме.
— Что ты имеешь в виду?
— Понимаешь, в пароходстве я кое-что узнал о взаимоотношениях матери и дочери. Полубелова обращалась со Светланой деспотически, заставляя поступать так, как надо ей, матери, не считаясь ни с ее вкусами и пристрастиями, ни с пониманием личного счастья. Сколько было у Светланы женихов — всех Полубелова отвергла, ни один не пришелся ей по нраву. Вот я и думаю: что, если один из претендентов, разъяренный тем, что Полубелова препятствует его счастью... Как полагаешь, Саша?
— Ты думаешь, Полубелова убита в своей квартире?
— Ничего невозможного тут нет. Разумный убийца именно так бы и поступил...
— Хладнокровных душегубов, Дима, почти не бывает. Для убийства необходимо сильное душевное волнение.
— Что ж, причина может взволновать...
— Но дочка уже побывала в квартире. Выходит, она — соучастница?
Я посмотрел на окна квартиры Полубеловой — они были закрыты плотными шторами.
— В это трудно поверить, Саша, но почему она в течение двух с половиной недель не заявляет об исчезновении матери?
Зутис тряхнул головой, возвращая сползшие очки на свое законное место.
— Это, Дима, как раз самое надежное ее оправдание. Если бы она была причастна к убийству матери — дала ключ любовнику, или натолкнула на мысль, — то первая прибежала бы в милицию и заявила.
— Так поступил бы опытный преступник — тот, кто знает, с точки зрения психологии, как в таких случаях надобно поступать. А она — преступник неопытный... убийство совершает впервые...
— Все равно, я не верю. Дочь — родную мать? Нет, Дима, это слишком чудовищно...
Вдруг Зутис подтолкнул меня локтем и взглядом указал на противоположную сторону улицы. Там стояла словно сошедшая с портрета Светлана в изящном брючном костюме. Только сейчас на ее лице не было улыбки, она с тревожной надеждой смотрела на безжизненные окна своей квартиры. Потом направилась к подъезду.
— Вы Светлана Тулина? Здравствуйте, мы из угрозыска. Нам нужно с вами поговорить.
Она смотрит угрюмо и настороженно.
— Откуда я знаю, что вы из угрозыска? У меня мама пропала. Может, вы и меня увезете, как маму...
Спохватившись, я предъявляю удостоверение.
— С чего вы решили, что вашу мать увезли на машине?
— Это я так, первое попавшееся... — В глазах девушки сверкнули слезинки. — Вы знаете, у меня такое предчувствие, что с мамой что-то случилось. Когда я вернулась из рейса, в комнате все было покрыто пылью, цветы завяли. Вышла в кухню — на сковородке лежит кусочек жареного мяса, весь позеленевший. В кастрюле с водой стоит бутылка кефира и масло в масленке. Все давно протухло...
— У вас разве нет холодильника?
— Нет. Мебель новую купили, а холодильником еще не обзавелись. Да и зачем? Мы почти все время в море — то мама, то я, то обе вместе. Бывает, неделями друг друга не видим...