— Мы немного ушли в сторону. Я просил охарактеризовать Сакулина.
— Ну, что о нем сказать? Дело знает, по этой линии претензий нет. С валютой, вроде, тоже все нормально: лишнего не провозит и даже не пытается, как некоторые. Вот, правда, с камбузницей Тулиной частенько уединяется...
— Это что, считается проступком?
— А как же! Тут только дай волю — такое устроят!.. Ребята все молодые, до баб охочие... Вызывал я его, говорит: люблю, хочу жениться... Да что мы все вокруг да около, говорите прямо — что вас интересует?
— Второго июня ваш теплоход прибыл в порт из Швеции, сутки стоял в Мазпилсе. Мне нужно знать, не отлучался ли Сакулин с корабля за это время?
Капитан снял трубку внутреннего телефона, набрал номер.
— А вот мы сейчас у боцмана спросим, он про палубную команду все должен знать.
Боцман явился мгновенно — с завитыми колечком кончиками табачных усов, с дудкой на серебряной цепочке — и где только взял?
— Сакулин? Был, был в отлучке. Ездили они со Светланой Тулиной в Палангу на экскурсию. Еще с ними Кира Трофименко была, буфетчица наша. Позвать Трофименко? Плиз!..
Трофименко — серьезная, обстоятельная женщина — преподнесла нам с капитаном сюрприз:
— Точно, собирался с нами Сакулин, только в последнюю минуту передумал.
— Как это? — насторожился я. — Почему?
— Сослался на нездоровье, хотя такой уж бычина — поискать другого...
Когда Трофименко вышла, я повернулся к похмурневшему капитану.
— Придется мне с Сакулиным потолковать поплотней и желательно — наедине.
— Сделаем! Сейчас его вызовут, здесь же, в моей каюте можете побеседовать. А я, простите, должен отлучиться...
Вскоре вошел дюжий парняга с располагающей улыбкой на широкоскулом лице.
— Здравствуйте! Это вы меня вызывали?
— Присаживайтесь, Сакулин! Я из угрозыска, мне надо задать вам пару вопросов. Ваш теплоход второго июня заходил в Мазпилс и стоял там до третьего июня. Так? Если я не точен, поправьте.
— Да нет, наверно, все правильно. Вы же по документам сличали, а я по памяти. Память может и подвести, все же месяц прошел.
— Ну, вы-то на память обижаться не должны, не тот пока возраст... Меня интересует такой вопрос: где вы были с момента прихода судна в порт и до его отхода?
Я исподволь наблюдаю за Сакулиным, стараясь не пропустить ни малейшего нюанса в его мимике и поведении. Он закурил.
— Что ж, постараюсь припомнить. В тот день Света Тулина собиралась на экскурсию в Палангу, звала меня. Я сперва согласился, а потом раздумал.
— Почему?
— Был я в этой Паланге и не раз.
— Но вас звала не просто знакомая...
— У нас с ней вся жизнь впереди, еще успеем наскучить друг другу.
— Вы так уверены, что Светлана станет вашей женой?
— Конечно! Я чего захочу — всего добьюсь!
— А как смотрит на ваш будущий брак мать Светланы?
— А при чем тут мать? Света взрослая, сама может решать.
— Вы же знаете — она целиком под влиянием матери.
Сакулин насупился.
— Будет так, как я сказал!
— Почему вы так уверены? Вы что, разговаривали с матерью?
Сакулин быстро глянул на меня и тут же отвел взгляд.
— Да нет, не привелось пока. Все собираюсь...
— Боюсь, Сакулин, поговорить вам уже не удастся. Вера Сергеевна убита!
Эту весть Сакулин принял на удивление спокойно, даже с каким-то облегчением. Не спросил — ни кто убил, ни при каких обстоятельствах. Сказал только:
— Вот теперь уж мы точно поженимся!
— Так все-таки мать была против?
— Какое это теперь имеет значение?.. О мертвых, конечно, не принято плохо отзываться, но ради истины скажу: нехороший человек была Полубелова. Корыстная, жадная до вещей и денег... Она и дочку хотела такой же тряпичницей сделать. Чтобы — всего, чтобы — много, чтобы — сразу...
Он умолкает, уходит в себя, в какие-то свои невеселые думы. Чтобы продолжить разговор, я пробую вызвать Сакулина на спор.
— Вы считаете — не в деньгах и не в вещах счастье? Мысль не очень новая, но и не слишком в наше время распространенная.
Сакулин заговорил тихо, с чуть заметным надрывом.
— Счастье — слишком хрупкое и трепетное понятие, чтобы мерить его деньгами. Посмотрели бы вы на морячков, когда они сходят на берег в загранпорту. Здесь сразу видно, кто чего стоит. Одни идут осматривать город, интересуются музеями, картинными галереями... А другие — по магазинам. И кроме шмоток с заграничной наклейкой, ничего их не волнует. Вот и Светку мать тянула в этом направлении. А я не давал, потому она и злилась. Ну, хорошо, стало бы у Светланы одной кофтенкой больше, ну и что? А душе-то какую пищу эта кофтенка даст? Что вспомнит под старость, о чем детям и внукам расскажет? Как по магазинам бегала?.. Сузить мир до мирика — проще всего. А только не по мне это! И если бы я хоть на минуту усомнился, что сумею оторвать Светку от матери, не глянул бы даже в ее сторону, несмотря на всю ее красоту...