Гость грозно привстал со стула.
— Ах, не знаешь! Говори, милиция здесь была?
— Да, но...
— Валюту нашли?
— Нет, не было здесь никакой валюты... Взяли только мамины записные книжки...
Иконников заметно побледнел и мгновенно переменил тон. Он снова влез в обличье доброжелательного и галантного друга дома.
— Я был немного резок, извините. У вас такое горе, а я... Да провались они, эти деньги!.. Из-за них, наверно, и вашу маму... Давайте лучше обсудим, чем мы сможем помочь милиции...
— Со мной уже беседовала следователь Сушко.
Иконников глянул на Светлану пристально и зорко.
— Про валюту спрашивала? Про контрабанду?
— Нет, пока нет... И я не знаю, как мне быть...
Иконников откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.
— То есть, говорить — не говорить? М-да... Это надо обмозговать за чашечкой кофе. Вадим, иди на кухню, помоги Светлане Георгиевне.
Подождав, пока молодые люди скроются за дверью, гость прошел в соседнюю комнату, открыл шкаф. Приподнял кипу постельного белья — традиционное место хранения ценностей — пошарил там. Выдвинул несколько ящиков, бегло их осмотрел. Вернулся в столовую, открыл крышку секретера. Быстрыми ловкими движениями простукал стенку внутри — нет ли потайного ящичка? Затем просмотрел бумаги, находящиеся в секретере. Ничего не найдя, выругался, снова запихал все бумаги обратно. Вышел в лоджию, внимательно осмотрел щели между панелями.
Услышав, что хозяйка возвращается, стремительно подошел к столу, всыпал в бокал Светланы белый порошок. Когда девушка вошла с подносом, на котором ароматно дымились чашки кофе, Павел Евгеньевич спокойно разливал по бокалам остатки шампанского.
— Выпьем, друзья, за упокой души Веры Сергеевны. Славный она была человек! Прозит!..
Все, кроме Светланы, подняли бокалы. Иконников укоризненно покачал головой.
— Э, Светочка, так не годится. Этот тост надо поддержать... из уважения к памяти... Ну, вместе, раз и два!..
На этот раз Светлана выпила. И тут же сморщилась.
— Фу, какая горечь! Вадим, ты, наверно, слишком много коньяка плеснул... — Светлана размешала сахар в чашке, отхлебнула глоток. — Ой, я совсем пьяная... Меня уже ноги не держат... Павел Евгеньевич, вы обещали... вы обещали...
Голова Светланы безвольно склонилась на стол, она затихла. Вадим схватил руку девушки, дрожащими пальцами попытался нащупать пульс.
— Чего всполошился, болван? — раздался над ухом насмешливый голос. — Не тревожь, пусть отдохнет перед дальней дорогой. Ну-ка, живо, оттащи ее в машину! Сиди и жди меня! Куда она могла их запрятать?..
Иконников раскрыл шкаф и стал выбрасывать оттуда вещи. Вадим обхватил Светлану за талию и повел, вернее, понес к выходу...
16
Утром мне позвонила Сушко, голос ее звучал непривычно взволнованно.
— Дмитрий Дмитриевич, я тут телефон обрываю — звоню Светлане Тулиной, и никто не подходит. Не случилось ли чего?
У меня екает сердце от дурных предчувствий, но я стараюсь сохранять спокойствие.
— Не вижу оснований для беспокойства. Девица живописная, поклонников хватает...
— Мне бы ваши стальные нервы! И все-таки, Дмитрий Дмитриевич, я настоятельно прошу вас выяснить, где Тулина. Не забывайте: она и свидетель, и потерпевшая.
Уже знакомая мне соседка из квартиры напротив сообщает, что вчера вечером она выносила мусор и видела перед дверью Полубеловых двоих: один — с бородкой, крепкого телосложения, другой — хлыщеватый юнец.
Опрашиваю еще нескольких жильцов.
— Я возвращался домой со второй смены, часов, наверно, в одиннадцать, — рассказывал сосед сверху, — смотрю, стоит машина у подъезда, а в ней, на заднем сиденье — Светлана. Странной она мне показалась: глаза закрыты, будто спит.
— Кто был за рулем?
— Виноват, не заметил.
— Номер машины?
— Тоже не обратил внимания. Марку помню отчетливо — «Жигули», а больше ничего. Знать бы, что пригодится...
Я вызываю дворника, он посылает за слесарем, и в присутствии понятых вскрываем дверь. В квартире — страшенный хаос, все перевернуто вверх дном. Звоню Чекуру, докладываю о происшествии.
— Почему не установил наблюдение за квартирой? — гремит в трубке голос начальника. — Грубый ляп, Агеев, заслуживаешь строгача. До приезда криминалиста ничего в квартире не трогать! Я сейчас выезжаю.
Криминалист тщетно искал следы на полированной поверхности мебели, она была тщательно протерта. Чекур осматривает стол с неубранной посудой.
— Выпивали втроем: те двое и Светлана. Бокалы и рюмки, конечно, тоже протерты... — Он осторожно поднимает один бокал, второй... — Видимо, Тулиной было что-то подмешано. Не может быть, чтобы здоровую молодую женщину так вот запросто, против воли увезли. — Заглянул под стол. — Эге, бутылочки!.. Держу пари, что в спешке они забыли их протереть. Ну-ка, Айвар, взгляни!